Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Мы дадим вам должность — можете и выбрать сами, поверьте, их предостаточно. Помогите нам. Войска нуждаются в твердой руке, а в вас мне сомневаться не придется. Наш корабль дал течь, и нам остается только вычерпывать воду и грести вперед. Вы сильная, куда сильнее всех, кого я знал. Даже не имея человеческого тела, вы остались куда человечнее своей родни. У вас будет новая жизнь, в которой больше не будет места ударам от самых близких. Ваши возможности безграничны. Хотите остаться при дворе — мы будем рады. Захотите вернуться в море — это можно устроить. Пути усеяны подводными скалами, придется найти новые. Наладить маршруты, построить корабли. Нам нужна пища, и нужно изыскивать любые возможности доставить ее сюда.

— А что предлагаете мне вы? — Уловив двойной смысл, Фэн Чань ухватилась за неловко сказанную фразу. Мастер едва заметно кивнул.

— Амулеты, — коротко объяснил он. — Ваш брат не может управлять вами, однако он имеет власть над принцессой, а с помощью амулета может убить вас. Также в его руках жизни еще двух человек, и мне не хотелось бы переживать о том, что с ними может что-то произойти. Навредить Фэн Юаню лично вы вряд ли сможете, однако он вам… Он не тот, кому стоило бы доверять. Амулеты нельзя оставлять у него. Я думаю, что вы не станете желать ему смерти, однако выбор у нас небогат. Либо вы забираете у него амулеты и приносите мне, либо мы убиваем его. Поверьте, знания Фэн Юаня ценны, но с терпением что у меня, что у императора большие проблемы — такая игра не стоит награды, которую мы получим в конце. Так или иначе, вы обретете свободу. Остается выбрать, оставите ли вы жизнь своему брату.

— Хотите, чтобы я ограбила Юаня? — Фэн Чань вздохнула. Похоже, уже ничего в этой жизни не могло ее удивить. — И каким же способом вы собираетесь отвлекать его?

— У меня свои методы, — очаровательно улыбнулся Мастер. — Не вмешивайтесь и ожидайте ночи. Он удивительно не приспособлен к жизни и высокомерен. Ему кажется, что он все еще свободен и с помощью своего ума может переломить ситуацию в свою пользу, и хотелось бы знать, что питает его самонадеянность…

Помолчав немного, господин Ло негромко закончил:

— Запомните одно. Вы больше не будете частью уничтожившей вас семьи. Не будете старшей дочерью, которая не оправдала надежд. Не будете позором или стражем для младших. Вам не нужно будет бежать или чувствовать себя не такой, как другие. Вы не стремитесь к власти, и это хорошо — только такие люди и могут встать во главе, иначе жажда и жадность раздавят их изнутри. Здесь вы станете собой, если захотите, конечно. Вы умны, но сердце у вас большое и глупое. Не дайте ему простить тех, кто сделал вам больно.

Тяжелые серые тучи все чаще рассыпались мелким снегом. Снег парил в воздухе, опускался на землю и сразу таял, превращаясь в некрасивую, темную грязь.

Фэн Жулань завороженно наблюдала за бесконечным хороводом, кутаясь в теплый плащ. Зима в Сибай приходила на крыльях ветров и несла за собой бесконечные дожди, снега же почти не бывало. В танце снежинок было что-то завораживающее, успокаивающее и измученный разум, и запутавшееся сердце.

Возле беседки, в которой часами просиживала принцесса, немым истуканом замер солдат. Замерзая, он принимался тенью бродить вокруг, иногда отходя довольно далеко: неподвижная Фэн Жулань была покорной пленницей, а защищать ее было не от кого.

Да и побега опасаться не стоило, куда ей бежать?.. Раньше не составило бы труда зачаровать и соглядатая, и охрану на воротах, только вот что ждет ее за пределами стен? Какой бы сильной девушка себя ни считала, однако всю жизнь ее окружали деньги и слуги. Окажись она в одиночестве где-нибудь в лесу или посреди чужого города, разве смогла бы выжить? Если не к кому пойти, что она станет делать?

Фэн Жулань грустно усмехнулась. Дороги назад больше нет. На самом деле ее никогда не было: стоит ступить на новый путь — и прежний исчезает, как следы на линии прибоя.

Некуда ей возвращаться.

Небесная крупа сыпалась на землю, как раздробленные зернышки риса. Порывы ветра заносили ее под крышу беседки, и девушка безмолвно протянула руку. Холод мягко охватил пальцы, заставляя их цепенеть; ладонь стала будто бы чужой и неловкой, онемевшей.

Точно так же немело сердце, охваченное чужим незнакомым холодом. В груди открылась сквозная дыра: там дул ледяной ветер и сыпались осколки разрушенных надежд — должно быть, ее хрустальные мечты были когда-то прекрасны. Уже не вспомнить.

Белизна вокруг все плотнее укрывала от нее и темную влажную землю, и надоевший до оскомины дворец. Только одно яркое пятно застряло в уголке глаза, и поначалу Фэн Жулань приняла его за припозднившееся дерево, до сих пор сияющее золотом листвы. Однако пятно медленно двигалось, и девушка развернулась, неловкими пальцами стирая снег с замерзших ресниц.

По исчезающей на глазах мощеной дорожке неторопливо прогуливались двое. Мастер в солнечно-желтом и золотом сиял, будто солнце; лисий мех оттенял белизну кожи и дарил нежнейший персиковый отблеск высоким скулам. Министр был расслаблен и будто бы даже ленив, по губам его то и дело скользила лукавая усмешка, а глаза светились теплом. Руки он прятал в объемных рукавах и неторопливо говорил о чем-то со своим спутником. Второй мужчина был одет проще и темнее, да и ростом был немного ниже, фигура его была куда коренастее, но…

Фэн Жулань ощутила, как холод сковал ее целиком. Будто провалилась в полынью, в темные ледяные объятия, и мир подернулся хрупкой коркой льда, становясь опасным и скользким.

Наклонившись, Мастер что-то произнес — слишком близко, почти на ухо Фэн Юаню. Принц замер на мгновение, а после негромко рассмеялся. Улыбка, такая яркая и солнечная, разбила на осколки серый день. Они выглядели такими увлеченными беседой, доброжелательными и внимательными друг к другу, будто никакой вражды между ними и быть не могло.

Внутри у Фэн Жулань вскипело что-то темное и омерзительное, как забродившее вино, и грязной пеной хлынуло наружу. Спокойствие со звоном разлетелось на части, в глазах двоилось. Фигура охранника маячила далеко, и он не успел бы ее перехватить.

Сорвавшись с места, принцесса бросилась вперед, как разозленная хищная кошка. Первый снег хрустел под подошвами ее сапог. В мгновение ока настигнув безмятежно прогуливающихся мужчин, она вытянула руки, целя скрюченными пальцами прямо в лицо. Ей было все равно, кто перед ней, — она видела