Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

мужчина, бодро взбежавший на крыльцо и, по-хозяйски, забарабанивший в глухой металл. Я встал, и неторопливо пошел к машине. Когда дверь магазина распахнулась снова, водитель быстро запихнул в багажник ящик, судя по этикетке, «Старки», и ловко скользнул за руль. Когда я постучал в водительское окошко, мужчина демонстративно опустил вниз стопор двери, и показав мне язык, завел двигатель. С характерным звуком включилась первая передача, «Волга» бодро взревев двигателем, двинулась к выезду со двора. Чтобы понять, что что-то не в порядке, водителю хватило проехать десяток метров. Заднее правое колесо давление не держало, потому что ниппель был в моих руках.

— Ты что, творишь, урод — «водила» был растерян, но орал очень громко, брызгая слюной: — Да ты знаешь, чья эта машина! Да ты завтра на коленях приползешь ко мне с извинениями!

Когда я шагнул к борзому «драйверу» и потряс его за лацканы пиджака из тонкой, черной кожи, мужчина лязгнул зубами и растерянно заткнулся, наверное, к такому общению, не привык, да и, похоже, язык прикусил.

— Олег, придержи придурка — я толкнул номенклатурного холуя к, вовремя за рулившему во двор, Олегу.

— Заведующую зови — я повернулся к растерянно замершему у двери Андрею Андреевичу: — быстро!

— Ага — мужик испарился, даже, забыв замкнуть щеколду. Я открыл дверь и удивленно присвистнул — в коридоре у двери стоял штабель из пяти пластиковых, черных, ящиков с той же «Старкой», наверное, ожидался приезд других служебных автомобилей от любителей вкусного напитка.

Из глубины магазина послышались торопливые шаги, ко мне спешило несколько человек. Впереди шла симпатичная женщина лет тридцати, в свежем белом халате, очевидно в второпях, наброшенном на плечи. Под халатом виднелось красно-оранжевое с «искрой» платье, облепившее стройную фигурку. Женщина остановилась, досадливо посмотрела на ящики, меня, побледневшего Андрея Андреевича она глазами просто обожгла. Я поманил женщину рукой, и вышел на улицу.

— Здесь останьтесь — дама коротко бросила, потерявшему всякую вальяжность, Андрею Андреевичу и еще паре грузчиков, угрюмо стоящих за его спиной, и шагнула ко мне. На улице она с удивлением обозрела нелепо раскорячившуюся посреди двора «Волгу», водителя, морщащегося от боли, в объятиях Олега, повернулась ко мне:

— Вы знаете, чья эта машина?

— Наплевать. Я подошел к вашему грузчику, который Андрей, и, со всем политесом, обратился с пустяковой просьбой, периодически продавать нам спиртные напитки по государственной цене, так как мы несем службу здесь, пресекаем драки в вашем магазине, и стоять за водкой или коньяком в очереди мы не можем. Ваш кхм…чудак, послал меня по маме, очень долго, рассказывая мне, какое я дерьмо у его ног. Я обиделся. Как будем решать вопрос?

— Вы знаете, чья эта машина?

— Мне наплевать. Вчера, когда меня награждал начальник областного УВД, он сказал, что по любому вопросу могу обращаться к нему (ну, немного, соврал). Вы уверены, что если я сейчас подниму шум, то для всех это хорошо кончится? Вон, кстати, мои общественницы — я махнул рукой в сторону скамейки, где сидели, внимательно глядящие на нас, ветеранки труда, а может быть и войны: — они всюду подпишутся, как у вас тут весь день идет торговля с черного хода. Ну что, будем ругаться, или как?

— Меня зовут Алла Петровна, ругаться мы не будем. Можете со своим сослуживцем в любое время стучать в эту дверь, вам продадут любой товар из имеющегося ассортимента. Мы договорились?

— Меня зовут Павел Громов. Было очень приятно с вами познакомится, Алла Петровна. Надеюсь, что больше недоразумений у нас не будет. Хорошего дня, до свидания.

Во дворе, я сунул в ладонь водителю ниппель от колеса и колпачок, и, добро улыбаясь, в его ошарашенное лицо, пообещал ему сломать руки, если он, кому-то, на нас с Олегом, пожалуется.

Глава 17

Глава семнадцать. Мы к вам приехали на час

Сегодня, половину выходного дня, потратил на привычную разведку на территории поста. Команда Азы, устав от моих регулярных набегов, подняла бучу, и теперь, на стоянке перед рестораном «Город» постоянно припаркована синяя, «уставшая», вазовская «тройка» с молодым, чернявым водителем за рулем. Цыганенок бдительно следит за проходящими мимо людьми в форма, и в случае приближения к автомобилю любого милиционера, начинает движение. Даже если пригнать сюда пару автопатрулей, устраивать «пятнашки» с молодым балбесом, посреди толпы, спешащих по делам горожан, — не вариант, человеческие жертвы очень вероятны. Вторая же бригада продолжала прятать мешки, только отойдя, так сказать, на вторую линию от пляжа. Молодая цыганка с ребенком и мешком с сигаретами, сидела в дорожной поликлинике. Персонал и пациенты, смотрели на нее, конечно, без восторга, но пока не гнали. Да и Лейла вела себя прилично, ребенка от себя не отпускала, бдительно охраняя немаленьких размеров мешок. Я, как бесплотный дух, двигался среди цыган и цыганок, малолетних грабителей из городков-спутников Города, бабок, спекулирующих водкой и самогоном. Главное, не встречаться глазами со своими «клиентами», смотреть на всех изподлобья, прикрывшись отросшей, в последние дни, челкой. Я завернул в темную арку, ведущую на улицу Студенную. За серым бетонным столбом возились мелкие пацаны, о чем-то шушукаясь. Я уже шагнул на освещенную улицу, когда сзади раздался глухой удар. Пришлось вернуться, и, очень тихо, заглянуть за угол. Ой-ей! Два мелких, лет по двенадцать «волчонка», худых и неряшливо одетых, держали в четыре руки своего сверстника, как говорится «приличного мальчика». Такое ощущение, что «приличный» пропустил удар в голову, так как его глаза, глядящие в мою сторону, закатывались ко лбу, а на ногах он стоял благодаря «помощи» одного из недоносков. Второй же усиленно обшаривал карманы своей жертвы, зажав между ног авоську с продуктами, явно, не «пацанского» вида.

— Вы, что, охренели? Быстро отошли от него.

Пацаны от неожиданности подпрыгнули, но очевидно, я не ошибся, пацаны реально охренели. Вместо того, чтобы бежать от появившегося, как будто, неоткуда, взрослого мужика, один из пацанов продолжил деловито шарить по карманам своего подопечного, а второй решительно, с каким-то блеском в глазах, двинулся ко мне, держа, в прижатой к бедру, напряженной руке, остро наточенную отвертку серьезного размера. Он, сука, все-таки ударил, вернее, попытался ударить меня, прямым, своей отверткой. Но, так как траектория удара была мне понятна, у руку с отверткой, сученок, перенапряг, то удар вышел какой-то медленный и слишком предсказуемый. Как на занятиях, я повернулся боком, пропуская тонкую руку, с нарисованными шариковой ручкой, зоновскими татуировками на кисти, мимо себя, перехватываю, слишком слабую, руку соперника левой рукой, и, со свей дури и без всякой жалости,