Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Надеюсь, это не подобный указ.

— Что ты такое? — вслух спросил я.

Немного странно разговаривать с моноклем в пустой мастерской. Странно в принципе разговаривать с моноклем. Но на пергаменте сразу же отобразился ответ.

«Система Начертания. Инструмент мастера».

— Инструмент, — вслух повторил я. — Чей инструмент?

«Твой».

Коротко и по существу. Уважаю такой подход.

— Откуда ты взялся? — решил задать я следующий вопрос.

«Этот вопрос не относится к текущему рангу».

Вот это уже знакомо. При дворе так отвечали младшие чиновники, когда не хотели говорить правду. Формально это отказ отвечать, но по существу это уклонение от вопроса.

— Хорошо, — терпеливо ответил я. — Что мне нужно делать?

«Выполнять Начертания. Совершенствоваться. Подниматься по рангам».

— Сколько всего будет этих рангов? — поинтересовался я.

«Пять».

— Перечисли, — попросил я.

Пергамент развернулся чуть шире и отобразил мне пять рангов.

«Мазила. Подмастерье Иглы. Мастер Начертания. Старший Чернильник. Архимастер».

Я некоторое время смотрел на пергамент. Мазила. Значит, это мой текущий ранг. Человек, рисовавший портреты императрице, находится на ранге Мазила.

— А что будет после пятого ранга? — спросил я.

Система помолчала. Молчание продлилось дольше, чем в прошлые разы. Потом буквы появились медленно, одна за другой.

«Носитель получит то, чего желает больше всего».

То, чего желает больше всего.

Сегодня утром, если это вообще можно назвать утром, я не знаю, когда именно произошло переселение, я был Игорем Лариным. Придворным художником. Человеком с положением, мастерской, тридцатью годами работы за плечами. Потом была темнота, потом мужик с иероглифами, потом арендодатель, потом девушка с эскизом.

Теперь у меня есть подвал с черепами на стенах, чужие долги и монокль, который называет меня Мазилой.

Чего я желаю больше всего, сразу становится очевидно. Вернуться домой, в свой мир.

Пергамент развернулся снова, на этот раз без вопроса с моей стороны. Система, видимо, решила, что пауза затянулась.

«Квест принят: Первое Начертание. Нанеси татуировку носителю. Оценка не ниже „Удовлетворительно“. Награда: открытие схемы первого уровня. Срок: семь дней».

Семь дней. Думаю, это вполне решаемо. Хоть какие-то клиенты у Артёма должны же быть.

Интересно, а откуда этот монокль вообще взялся? Артём знал про него? Что ж, это ещё предстоит выяснить.

* * *

Наступил вечер, и я решил, что пора бы пойти домой. У Артёма же должен был быть дом, вряд ли он живёт прямо в своей мастерской.

Адрес квартиры нашёлся в телефоне. Руки сами открыли какое-то приложение с картой, ткнули в точку с подписью «дом». Я запомнил улицу и пошёл пешком. Как здесь пользуются другими способами передвижения, я пока не разобрался, а спрашивать было не у кого.

Вечерний город, а точнее Саратов, как я прочитал в картах, выглядел довольно необычно. Здесь было куда меньше людей, и выглядели они иначе, чем в столице Империи. А ещё фонари и вывески светились без помощи кристаллов или факелов, а по дорогам ездили железные повозки. Интересный мир, совсем не похож на мой.

Я шёл и смотрел по сторонам. При дворе меня учили замечать детали. Это полезное умение, и неважно, где ты находишься. Чем больше видишь, тем лучше понимаешь, где оказался.

Пятиэтажный дом Артёма стоял в глубине улицы. Облупившаяся краска на фасаде, металлические ящики у входа с прорезями. Я сразу догадался, что это для писем. Оригинально, значит письма в этом мире всё же сохранились. Ключи от квартиры лежали в кармане куртки, я их нашёл ещё в мастерской.

Третий этаж, квартира семь. Я открыл дверь и вошёл. И сразу оказался в небольшой прихожей. Повернулся и наткнулся на ещё одно зеркало.

Всё то же лицо, молодое, с тёмными кругами под глазами. Кольцо в ухе, зачем его вообще носить? Я немного привык к этому отражению за день, но всё равно каждый раз приходилось делать усилие, чтобы принять его как своё. Да, пока что я выгляжу так.

Прошёл дальше, очутился на кухне. Она была довольно маленькой. Стол, два стула, плита, раковина. На столе стояла кружка с засохшим кофе на дне, лежали несколько скомканных бумажек и провод. На подоконнике стояла пустая бутылка из-под воды и засохшее растение в горшке. Его явно не поливали недели три.

Я открыл холодильник. Пусто, абсолютно.

Хотя нет, не совсем. На верхней полке стоял йогурт. Я взял его, посмотрел на дату. Снова автоматически догадался, как и что тут устроено. Ага. Просрочен три дня назад. Выкинул его в мусорное ведро.

Артём, ты вообще ел?

Раньше за моей едой следили слуги. Я вставал утром, а завтрак уже был на столе. Горячий и вкусный, с учётом того, что у меня впереди за день. Обед чаще всего приносили в мастерскую. Ужин подавали в столовую или в личные покои. Тридцать лет именно так. Я никогда не думал о том, что может закончится еда, потому что еда не заканчивалась.

Оказывается, всё может выглядеть и вот так. После кухни я прошёл в комнату и огляделся.

На полу вместо кровати лежал старый матрас в сером чехле. Рядом валялась телефонная зарядка и смятый носок. Гора одежды на единственном стуле. Джинсы, футболки, толстовки, всё тёмное и в одной куче, будто стул был не предметом мебели, а способом хранения.

На стенах четыре плаката, музыкальные группы с названиями на английском. Откуда я вообще знаю, что это плакаты? Да и названия легко прочитал, хотя язык и не знал.

И один большой рисунок, явно нарисованный самим Артёмом, абстрактный орнамент. Неплохая работа, чувствуется, что он тоже был художником.

Я открыл шкаф. Одежды было много, и вся гигантских размеров. Оверсайз, как услужливо снова всплыло у меня в голове. Я снял куртку, посмотрел на себя в зеркало на дверце шкафа. Футболка висела на мне как на вешалке. Джинсы держались только на ремне.

Артём весил килограммов шестьдесят, не больше. При росте метр восемьдесят. Как можно быть настолько худым?

В ящике стола нашлись блокноты, ещё три штуки. Я открыл первый. Внутри оказалось много эскизов. Качество неровное, несколько очень хороших, остальные слабее. Артём явно то старался, то делал кое-как. Во втором блокноте были только карандашные наброски. Третий был почти пустым. На первой странице написано: «Начать нормально работать с понедельника». Дата восемь месяцев назад. Остальные страницы чистые.

Дневник, наверное. Понедельник, судя по всему, так и не наступил.

Артём, ты умел рисовать, это же видно. Просто решил почему-то, что это неважно.

Слуг не было, очевидно. Порядок никто