Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— А если и то и другое, то будете, как Андрей Николаевич: без производства, зато с делами. — Огарёв хмыкнул. — На войне, мичман, чины догоняют дела с отставанием в полгода. Главное — чтоб было что догонять.

Я слушал эту педагогику вполуха: у меня шла своя арифметика. Таран тринадцатого числа стоил эскадре двух недель ремонта «Севастополя» — и эти две недели в моих книгах кончались как раз к тридцать первому. Большие узлы держались, малые крутились, и каждое совпадение дат отзывалось у меня под ложечкой холодком. Расписание не забывало обо мне, даже когда я о нём забывал.

С Эссеном я в те дни перемолвился единственным словом — и слово это легло в копилку. Он обходил отряд, прощаясь со своим миноносным братством перед броненосцем, дошёл и до нас; Огарёв представил меня — «тот самый, с сетью и с парами». Эссен оглядел меня быстрым, цепким, весёлым глазом и сказал: «Слышал. Ежели надумаете когда на большой корабль — проситесь ко мне: считающие мне самому нужны». Второе предложение за месяц. Я поблагодарил и остался при своих двухстах сорока тоннах: до тридцать первого моё место было здесь, у выхода, при галсах. А вот после тридцать первого… после тридцать первого начиналась война, которой не было в книгах, и предложения в ней стоило копить, как уголь.

* * *

А посередине этих больших дел шла война маленькая, бумажная, и на ней я в середине марта понёс первую потерю.

Но прежде бумажной случилась настоящая — в ночь на четырнадцатое, назавтра после тарана: японцы привели вторые брандеры. Четыре парохода, крупнее февральских, с тем же камнем и тем же отчаянием. Нам в ту ночь выпало стоять у стенки — дежурили «Сильный» с «Решительным», и они отработали по всем правилам, которые отряд выучил кровью первой попытки: мины в упор, канлодки «Отважный» и «Бобр» в упор, батареи стеной; Макаров — и это уже не удивляло никого — оказался среди ночи на «Бобре», под огнём, лично. Ни один брандер до створа не дошёл.

Утром, со сводкой, пришла и цена: на «Сильном» в бою перебило паропровод — инженер-механик Зверев и семеро машинистов обварены насмерть. По отряду к вечеру уже ходила легенда, что Зверев закрыл пробитую магистраль собой, телом, дав миноносцу дойти; я слышал её в трёх вариантах и не поправлял ни один. Я знал из книг, как оно было по актам, страшно и без позы, но легенды на войне растут не из актов. Они растут из потребности живых объяснить себе, почему мёртвые были лучше нас. Этой потребности не мешают.

Проход остался чист, второй раз. Два десятка пароходов, которые я ждал по книгам, японцы, видимо, приберегали на третью попытку: после двух провалов в лоб следовало ждать чего-то умнее. Я записал и это — в ту же тетрадь, где зрели галсы.

Потерей было время. Его и так не хватало — между ночными охранениями, дневными выходами и моей минной тетрадью я спал по четыре часа, — и тут пришла бумага, съевшая трое суток.

Из штаба наместника — не из штаба флота, это важно, — пришёл запрос «об основаниях усиленного расхода самодвижущихся мин и угля по 2-му отряду миноносцев за февраль месяц». Бумага была составлена ювелирно: ни одного обвинения, одни вопросы, и каждый вопрос ставил под сомнение либо брандерную ночь, либо «Стерегущего», либо учебные стрельбы Дитерихса. Подпись была не ставровская — подписал какой-то делопроизводитель, — но почерк постановки вопросов я узнал бы из тысячи: страховка на обе стороны, аккуратные крючки на будущее. Особенно хорош был вопрос о «целесообразности израсходования двух самодвижущихся мин по коммерческим пароходам, не оказывавшим сопротивления»: брандер с камнем, прущий на твой фарватер, в этой оптике превращался в безобидного коммерсанта, а Дитерихс — в расточителя.

Огарёв, прочтя, пошёл пятнами и продиктовал было ответ, от которого запрос загорелся бы прямо в папке. Я уговорил его на другой ответ — скучный, как сурик: расход мин — по фактам боёв, подтверждённым донесениями и трофеями (одна штука, поднята из сети, предъявляется по первому требованию); расход угля — по милям, мили — по приказам, приказы прилагаются. Ни одного прилагательного. К ответу мы приложили — моя идея, и я ею горжусь — справку о расходе угля японскими миноносцами на те же операции, по моим прикидкам: выходило, что противник тратит на нас втрое больше, чем мы на него. Бумажной войне, как и минной, лучше всего отвечать из неожиданного сектора.

Ответ ушёл. Через неделю Векшин — наша почта работала исправно — переслал мне с оказией листок без подписи: «Ваша угольная справка ходит по штабу наместника как анекдот. Смеются — значит, читают. Запрос велено считать исчерпанным. Поздравляю с первой бумажной викторией. В.»

К листку была приписка о деле: «По вашей просьбе. Береговые посты за неделю: огни в море против Золотой горы — четырежды, всё между двумя и четырьмя ночи. Времена прилагаю. Стопорений с берега не видно — далеко. Но часы ваши и мои сходятся. В.» Я сличил его времена со своей тетрадью. Сошлись все четыре. Сеть тянула с двух сторон, с моря и с берега, и в ячеях её уже трепыхалась геометрия.

Виктория. Я смотрел на это слово и понимал, что обольщаться нельзя: Ставров не проигрывал, Ставров снимал пробу. Запрос был промером глубин. Как быстро отвечаем, каким тоном, кто прикрывает. Я отвечал быстро, скучно и с прикрытием, и где-то в его папках легла об этом аккуратная запись. Мы оба готовились к одной и той же дате, только он не знал, к какой именно.

В госпиталь на той неделе я съездил, как обещал, — с папиросами и шашками. Шашек раздобыл четыре доски, через Михеева, у которого по части раздобыть обнаружился талант квартирмейстера. Вера Алексеевна приняла груз с инспекторской придирчивостью, папиросы пересчитала, шашки одобрила кивком, и на этом служебная часть кончилась, а другой между нами заведено не было — и всё-таки на лестнице она вдруг спросила, без перехода, по своей манере:

— Скажите, Андрей Николаевич… на ваших миноносцах ведь не бывает не страшно? Мне для дела: раненые ваши то бредят боем, то рвутся обратно, и я не понимаю, которое из двух лечить.

Я подумал. Вопрос заслуживал точного ответа, и я поискал его честно.

— Не бывает, Вера Алексеевна. Но страх на ходу занят делом, а в госпитале он без работы.