Вода - Евгения Савас

Сама не заметила, как заснула. И увидела очень яркий сон. Десятки, нет, сотни девушек в одинаковой белоснежной одежде стояли стройными рядами вокруг меня. Они все чего-то ждали, не двигаясь и, кажется, не дыша даже. В руках все они держали арбалеты. Если бы не их бледные лица и руки, можно было бы подумать, что они сделаны из снега, так ослепительно чисты были их одежды. Такие похожие, словно отлиты в одной форме.

Нет, не снег — белые свечи, сотни белых свечей горящих — вот что я подумала. Их ровное и яркое пламя почти ослепляло. Они отдавали себя этому пламени без остатка. Сгорая осознанно и добровольно. Радуясь тому, что могут осветить собой темноту, для того, чтобы другие люди могли её не бояться. Это так красиво и торжественно выглядело, что я проснулась, задыхаясь от трепета и восторга.

Кинулась к сумке, спотыкаясь. Нашла блокнот и карандаш. Села прямо на пол, используя скамейку как стол, стала чиркать, торопясь перенести на бумагу эту картину и чувство, что заставляло дрожать где-то под сердцем, наполняя восторгом.

Мой грубый эскиз передавал пока только расположение. Словно я смотрела на них немного сбоку и сверху.

— Досмотр оружия.

Услышала я ясно и четко. Не успев удивиться странным словам, подняла глаза и оказалась совсем в другом месте.

Тот же зал, что я видела только что во сне. Вот только чувство совсем другое. Никогда я не чувствовала такой безысходности и ужаса! Кровь стыла в жилах от него. Сердце, кажется, сейчас разорвется, выскочит из груди, проломит хрупкую преграду, трепещущим комком упав к моим ногам.

Я сделала несколько шагов вперед. Кажется, кто-то говорил рядом со мной, но я не могла уловить смысла этих слов, как набор звуков, не имеющий смысловой нагрузки. Все заглушал ужас, стирая смысл, как мел с доски, оставляя разводы и едва видимые обрывки букв после себя.

Хотя вокруг ничего особенного не происходило. Ряды девушек в белой форме. Несколько людей левее. До этого в моем сне их не было.

Я остановилась. Мои руки перехватили арбалет. Пристегнули тетиву. Открыли зарядник и положили оружие на согнутые в локтях руки, развернутые запястьями вверх, как на полке.

И тут я поняла, что приводит меня в такой ужас. Кто-то шел ко мне. Слева, беседуя спокойно, этот кто-то неумолимо приближался. А я в ужасе считала его шаги, чувствуя, как тело зацепенело. Даже глаза словно намертво пристыли к одной точке на стене впереди. Я остро понимала, что это не то состояние, что я обычно испытывала. Я не двигалась не потому, что не могла управлять этим телом. Нас словно паралич от страха сковал.

Три. Два. Один.

Он остановился прямо передо мной. Смотрел на арбалет и неожиданно обратился ко мне:

— Им сложно управлять?

Он поднял глаза на меня.

Мне показалось, что я на мгновение потеряла сознание.

Его глаза оказались как раз на той линии, по которой я смотрела вперед.

Я растворилась в чужих мыслях и эмоциях, совсем потеряв себя. На несколько мгновений став той девушкой. Точнее, разделив с ней момент полностью.

Тогда я впервые увидела его лицо четко и ясно.

Он молчал, наверное, ожидая ответа на вопрос, который я едва ли услышала.

"Пожалуйста, пожалуйста, пусть он меня не узнает!" — забилась пойманной птицей чужая мысль.

Сердце пульсировало, стучало в ушах.

И вдруг лицо его побледнело.

Глаза в изумлении стали раскрываться шире.

— Ваше высочество?

19

Эти слова еще звучали в голове. А лицо, что я видела в своем видении, четко и ясно смотрело на меня, разрывая мне сердце выражением ужаса в глазах.

И тут меня встряхнули, да так, что голова мотнулась, зубы клацнули, я даже язык прикусила и от боли пришла в себя окончательно. Передо мной на корточках сидел Кит.

— Не смотри на меня!

Не знаю, что со мной случилось в тот момент, но я резко отодвинулась от него, больно ударившись ребрами о край скамьи, и закрыла руками лицо. Прячась на самом деле не от него, а от того, кто смотрел на меня только мгновение назад.

Так нелепо! Разве это могло что-то решить? Он же видел! Видел и узнал меня!

Мое сознание будто расслоилось. Все мои мысли и эмоции были не здесь. А сознание в теле, которое пытался привести в чувство Кит. Мне нестерпимо хотелось вернуться туда! Стереть тот ужас, что плескался в глазах, смотрящих на меня. Заставить его забыть. Закрыть ладонями не мое, а то лицо, что так его напугало.

— Миия! Да что с тобой?! Приди в себя!

Мне пришлось заставить себя отодвинуть в сторону то, что волновало больше всего. Хотя на самом деле мне впервые в жизни было совершенно все равно на то, что обо мне подумают. Да и что я могла поделать? Только эта мысль дала возможность сосредоточиться на происходящем.

Я опустила руки и посмотрела на парня, сидящего передо мной.

— Прости. Я тебя напугала?

— Напугала?!

— Я, кажется, заснула и видела кошмар.

Я выговорила это быстро, не давая ему возможности сказать что-то еще. Соврать получилось легко и привычно даже. А верил он мне или нет — какая разница?

Кит смотрел на меня целую минуту, прежде чем резко подняться.

— Собирайся. Отвезу тебя домой.

Спорить я даже не пыталась. Пусть делает, что ему хочется.

Мы добрались до моего дома, так больше и не сказав друг другу ни слова. Поблагодарив, я уже собиралась выйти, но Кит поймал меня за руку, останавливая.

— Ты точно в порядке?

— Полном, — я без сопротивления остановилась, откинулась обратно на сидение, глядя наружу.

— Может быть, тебе бросить эту работу? Возможно, из-за такого графика эти... сны тебя мучают?

Переполненный и, казалось, навсегда запечатанный сосуд в это мгновение словно дал трещину. Капля гнева просочилась наружу, потекла по шероховатому боку, пропитывая собой паутину и пыль, покрывающие его.

— Только благодаря этому я могу нормально существовать, — слова цедились сквозь зубы, прямо из онемевшего за многие и многие годы сердца.

Я почувствовала, как его пальцы сжались сильнее на моем запястье. Я взглянула на него. Глаза изучающе остановились на моем лице. Он еще и жалеет меня?!

— Да что ты знаешь об этом? Кто дал тебе право лезть ко мне со своими советами?!

Даже в ушах зазвенело. Я сама собственного крика испугалась, так неожиданно это прорвалось наружу. Зато и будто протрезвела мгновенно. Ярость, что вспыхнула, так