Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

Стоявшие рядом Пеньковский и Домгадзе попытались было заткнуть подругу.

— Хотите правды? — улыбнулся я, ничуть не смутившись её предъявами. — Это я спалил контейнеры! Хотите спросить «зачем»?

И вновь Фимен и Стрелка осторожно подняли руки.

— Это была проверка?

— Вы хотели посмотреть, как поведёт себя коллектив в подобной ситуации?

— И да, и нет, — покачал я головой. — Но ваша версия близка к истине. Я хотел показать вам, насколько вы не готовы быть Часовыми.

Пересекшись глазами с Пятым, я поправился:

— По крайней мере, не все из вас готовы. Но, как я и сказал ранее, вы либо станете Часовыми, либо сдохнете, пытаясь. Поэтому для вас есть ещё две новости. Во-первых, с этого момента Академия Часовых переводится на военное положение! А во-вторых, Башня Часовых была перенесена в полном объёме. Вместе с жилыми помещениями, медблоком, служебным гаражом и энергоядром.

Схватив за предплечье Гагарину, я неожиданно для неё самой выставил её вперёд.

— Поэтому знакомьтесь: ваш новый инструктор по всем видам спецтранспорта — Елизавета «Комсомолка» Гагарина! Именно она будет учить вас водить всё, что движется, от бензинового автомобиля до боевого шагохода и вингера!

По толпе прошёл воодушевлённый шепоток. Новость о том, что теперь весь лагерь отрезан от «Земли 1»? Да плевать! А вот то, что всем и каждому дадут порулить настоящим боевым шагоходом… Ура, ура, ура! Одно слово — мальчишки.

— А как же возвращение обратно? — так и не дождавшись, что я обращу на неё внимание, задала вопрос Стрелка.

— Над этой задачей мы с вами и будем работать в ближайшее время. А именно — мы будем строить ракету, которая доставит всех нас на Марс.

— На наш Марс? — послышалось из толпы.

— На местный Марс — Марс-Нова, — слегка злясь, поправился я. — На Марс «Земли 1» мы попадём с Марса этого измерения посредством Т-перехода, — и, стараясь не запутаться, выложил свой надёжный, как швейцарские часы, план. — Так как у Советского Союза на Марсе, который не местный Марс, а Марс «Земли 1», есть ещё один Маяк! На его ориентир мы и перейдём, чтобы вернуться на Землю 1.

— Как-то сумбурно получилось, — едва шевеля губами, шепнула мне Лиза.

— Ты мне тут ещё покритикуй! — не остался я в долгу, ответив ей также шёпотом. — Тех, кто делает тебя первым инструктором, не критикуют, а всячески поддерживают. А кто критикует, тех разжалуют.

— Молчу-молчу. Характер мягкий… — в шутку сдалась она.

— Также хочу представить вам вашего нового инструктора по боевой подготовке.

Теперь выходить вперёд и краснеть пришлось уже Пятому. Впрочем, лейтенант космодесанта отнёсся к этому философски: просто сделал шаг вперёд и, не размениваясь на слова, кивком обозначил приветствие.

— Александр «Пятый» Свитнев. Всё, что стреляет, начиная от духовых трубок с бумажками и заканчивая тяжёлыми штурмовыми комплексами! Обещаю, вы постреляете из всего, что есть в арсенале. И не только постреляете, а будете уметь разобрать, собрать, почистить и починить в полевых условиях! А Пятый внимательно проследит за тем, чтобы во время обучения вы никого не убили. Далее, Чуваш…

Найдя глазами Бориса, попытавшегося спрятаться за широкой спиной Кузи, я не без труда вытащил его на свет божий.

— Со всеми вашими светлыми идеями по улучшению, модернизации и улучшению модернизаций всего, что вам придёт в голову, обращаться к Голубчикову Борису. И напомню распорядок: с утра будут вестись занятия, а после обеда — строительство коммунизма в отдельно взятом Т-измерении!

— И ракеты! — шёпотом подсказала Лиза.

— И ракеты для нашего полёта на Марс-Нова тоже!

«Ничего не забыл?» — вдруг промелькнула у меня перед глазами. Всё никак не привыкну к нейроинтерфейсу, а особенно не привыкну к шуточкам Клавдии Леонтьевны.

— Да! И последнее!

Наблюдая, как по другую руку от Лизы в цифровом вихре возникает образ статной высокой женщины чуть-чуть за пятьдесят с сильным пронзительным взглядом, я решил, что Клавдию Леонтьевну всё же стоит представить лично.

— Хочу познакомить вас с тем человеком, которого вы полюбите больше мамы, папы и бабушкиных пирожков! Управляющая Башни Часовых, главный завхоз, нейрокомендант, а также хранитель всех ключей, секретов и тайн нашей организации: Клавдия Леонтьевна!

— Спасибо за тёплые слова, Сумрак! — явно помолодев даже в цифровом образе, поблагодарила меня нейробабушка и повернулась уже к ребятам. — Приятно видеть молодое поколение! Меня зовут Клавдия Леонтьевна, позывной «Тортилла». Для проживания в жилом секторе башни Часовых вам понадобится немного — просто соблюдать установленные мною правила. Во-первых, помыться, постираться и привести себя в порядок. Ни я, ни мои роботы не собираемся каждый день перестилать кровати, потому что кто-то слишком устал, чтобы помыться. Душ, стиральные автоматы, а также бритвы, ножницы и прочие расходники имеются как в мужском, так и в женском крыле на девятом этаже.

Между строем девчат пробежал неверующий шепоток: «Горячий душ⁈»

— Во-вторых, на территории башни Часовых действует строгий комендантский час. Мальчики, это вас касается. В двадцать два ноль-ноль полный отбой, пойманные на посещении женского крыла после начала комендантского часа будут поставлены в дополнительные наряды. Хотя зачем я повторяю, — совсем как живая грустно выдохнула Клавдия Леонтьевна. — Вы ведь всё равно попрётесь! На моей памяти ещё ни разу не было такого, чтобы мальчики не пытались пробраться в женское крыло после отбоя. И в-третьих…

Остаток рутинного инструктажа я уже слушать не стал, решив посвятить своё драгоценное время более важным вещам. А именно: поискам Иная, которые можно удачно совместить с уроками обращения с Гантом!

Вот интересно, а какой нуль-талант у меня?

Глава 5

В чувстве стиля Сумраку не откажешь — это я понял сразу, как только вчера впервые переступил порог его кабинета. Теперь уже моего кабинета.

Пентхаус под самой крышей Башни Часовых оказался просторнее моей старой квартиры на Котельнической набережной. Теперь выше меня был только Прометей — первый из советских Часовых.

Вернее, его статуя.

Отлитая из электрума, она венчала шпиль башни, холодно поблескивая в утреннем свете. Но даже она не могла затмить вид, открывавшийся с балкона.

Я вышел туда с кружкой кофе — маленькая традиция, оставшаяся со времён жизни в пятиэтажке, — и замер.

Пейзаж захватывал дух.

Слева, затянутый дымчатой дымкой, возвышался вулкан. Справа расстилалась Зелёная долина, опоясанная лентой реки, по которой неторопливо шествовали величественные местные диплодоки, их сорокаметровые силуэты отражались в воде. А вокруг — бескрайнее море тропического леса, буйное, дышащее жизнью.

И внизу, у подножия Башни, копошился лагерь моих студентов. С этой высоты он казался крошечным муравейником.

Человеческим муравейником.

Чёрт, как же красиво!

А у Сумрака был вкус.