Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

— Как на Землю 9⁈ — вновь, после краткой паузы, вызванный появлением советской вундервафли, повеселел Каннибал. — А как же…

Свой не до конца озвученный вопрос он проиллюстрировал взглядом на Башню Часовых, а я не переставал внутренне изумляться эмоциональной болтанке простого советского негра Сережи.

— А что тебе непонятно? — Удивился я. — Стартовый стол у нас есть, нуль-элемент, чтобы отправить всех вас, тоже — Клавдия Леонтьевна это подтвердила. Да и у тебя на Солярисе наверняка дел невпроворот. Вот и развеешься немного, а заодно научишь штрафников Родину любить.

— А как же Маяк…

— А что не так с Маяком? Это мы на Землю 1 сейчас попасть не можем, потому как вместе с башней перенесли сюда и Маяк Часовых. А на Земле 9, думаю, всё стабильно.

— А, ну это да… — чуть растерянно улыбнулся Каннибал. — Прости, я что-то не подумал. Блин, за эти несколько дней столько всего произошло, что я, кажется, начинаю путаться.

— Это нормально, Серёга.

— А как же Академия? Кто в твоё отсутствие будет присматривать за студентами?

— Клавдия Леонтьевна!

— Тогда да, — просиял он лицом и уже гораздо увереннее добавил: — Тогда я согласен!

— Вот и здорово! — еле дотянувшись, хлопнул я его по плечу.

И уже в который раз удивился, насколько здоровый всё-таки Каннибал. А Йотун ведь ещё здоровее! Но, несмотря на разницу в габаритах, и Савелий, и Сергей всегда смотрели на меня как на старшего.

— Ты это… — опустив глаза, вновь замямлил Каннибал. — Спасибо, что ли. Ну что понял и что не стал…

— Выброси и забудь! — отмахнулся я.

Тем более и мысль о том, как преподать эту новость остальным студентам, чтобы она не вызвала общественного возмущения, я уже оформил. И, отправив через нейроинтерфейс сообщение Клавдии Леонтьевне о том, чтобы собрала студентов, я открыл блокнот, чтобы сделать мне пару пометок.

— Сумрак! Слушай, что ты там всё время пишешь? — обратил Каннибал внимание на мою чёрную тетрадку и даже попытался в неё заглянуть.

— Список моих врагов, — отшутился я, захлопнув тетрадь перед самым его носом.

Я поднялся на верхние ступени Башни, ощущая, что всё ещё мандражирую выступать перед большой публикой. Даже после всех этих раз — что здесь, что перед Кремлём — комок в горле не исчез, а лишь притаился, ожидая момента для предательского прыжка.

Толпа собралась неожиданно быстро. Я машинально потянулся к кажется уже становящееся знаменитой чёрной тетради. Зачем захлопнул её и вновь окинул взглядом свою нынешнюю аудиторию.

Чёрт возьми, они даже штрафников привели. Всех четверых приволокли из зиндана, и теперь они все такие гордые и не сломленные молча сжимали кулаки и пытались прожечь меня взглядом.

А по бокам от каждого — двое крепких надзирателей из числа студентов покрупнее. И все явно с талантом на физическое усиление.

«Фанаты Йотуна и Каннибала», — мелькнуло в голове.

— Прошу слова! — мой голос неожиданно громыхнул на всю площадь, заставив даже меня вздрогнуть.

Между мной и толпой материализовалась Клавдия Леонтьевна — её голограмма как всегда собралась из вибрирующих вокселей. Сегодня Клавдия Леонтьевна вновь помолодела и теперь выглядела на сорок с хвостиком, будто наш завуч из моей 110-й школы — в строгом костюме-двойке с голографическими бликами на лацканах.

— После произошедших событий, — я намеренно понизил тон, чтобы голос не дрогнул, — студенты Апраксина, Пеньковский, Думгадзе и Хохлов признаны неблагонадёжными.

Их подбородки дёрнулись вверх. В глазах читалось: «Мученики перед тираном».

— Коллегиальным решением Часовых они переводятся в штрафной отряд. На Землю 9 «Солярис» — держать оборону против силикоидных форм жизни.

Толпа замерла.

— Там они докажут, — я медленно провёл ладонью по горлу, где пульсировала жилка, — что всё ещё люди.

Апраксина дёрнулась, как на пружине:

— Мы уже люди! По праву рождения!

Клавдия Леонтьевна едва заметно подняла бровь. Я позволил себе усмехнуться — не злобно, почти с сожалением:

— Ошибаешься, Настя. Людьми перестают быть, когда начинают делить других на достойных и недостойных.

Её глаза метнулись по сторонам, ища поддержки, а я продолжил.

— Да не дрожи так, Апраксина. Такое поведение портит честь офицера НКВД! Не бойся. В роли вашего старшего, а также командира и родного батьки, я отправляю Каннибала.

Тут её глаза холодно блеснули, и мне это не понравилось.

— Берегите его, потому что именно Каннибал — это ваша последняя спичка, которая отделяет вас от кромешной тьмы в глубине жопы, в которую вы попали.

Я замолчал, вновь раскрыл блокнот и при всех сделав в нём пару записей. На самом деле, это тоже было частью спектакля. Так, моя маленькая шалость и желание ещё больше развить слухи о своём знаменитом чёрном блокноте.

Потом через ребят узнаю, какие по лагерю ходят легенды. Вместе и посмеёмся.

— Далее к новостям, — убрал я тетрадь. — Отлично проявившие себя в боевых условиях студенты: Гагарина Елизавета, Голубчиков Борис, Свитнев Александр — назначаются мною Часовыми на испытательный срок 1 месяц. Бойцы, выйти из строя!

Будто только этого и ожидая, Лиза, Боря и старлей космодесов шагнули из строя.

— Особого награждения не ждите, — усмехнулся я, разряжая чересчур пафосную обстановку. — Сейчас вас наградят только официальными позывными. Елизавета «Комсомолка» Гагарина, Борис «Чуваш» Голубчиков, Александр «Пятый» Свитнев — встать в строй!

И также почти одновременно мои клюющие дерево орлы, улыбаясь, встали в строй.

«Про Атамана забыл», — шепнув в интерфейсе текстовой строкой, напомнила мне Клавдия Леонтьевна.

— Комендантом лагеря и правой рукой Клавдии Леонтьевны назначаются Савелий «Атаман» Крамаров. И последнее…

Отделав глубокую паузу, я с удивлением отметил, что меня слушают даже штрафники.

— Я вместе с Комсомолкой и Чувашом отправляюсь на поиски Иная. Во время моего отсутствия лагерем будет управлять Клавдия Леонтьевна, — с лёгким поклоном указал я на цифровую копию нашего нейрокоменданта. — Надеюсь, за прошедший день с ней все познакомились.

— И ещё как познакомились… — раздалось с самого края, где маячили три человеческие фигуры.

Именно человеческие фигуры, потому как под слоем грязи, ну я надеюсь, что это именно грязь, невозможно было угадать ни лиц, ни пола.

Толпа скромно хихикнула, я же не обратил внимания и продолжил:

— Клавдия Леонтьевна, прошу… — уступил я ей слово.

— Доброго дня, орлы, клюющие дерево! — видимо, вспомнив годы надзирателя в исправительной колонии для малолетних, она уперла руки в бока. — Правила у меня простые: не косячить, не шастать после отбоя и поднимать стульчак в туалетах! Вам в личные нейроинтерфейсы уже улетело письмо с расписанием трудовых нарядов, а также временем и местом проведения занятий. Лекции по юридическому праву, метафизике нуль-преобразований и прочей