Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

красивой оболочкой с гнилью внутри. Идеальным продуктом нашей семьи, нашего воспитания и этого мира, где сильные берут то, что хотят, а слабые терпят и благодарят за это.

Родион Морн гордился бы им. Хотя, чего это я… уже гордится.

— Я пришёл не за этим, — сказал я и прошёл к камину, встав так, чтобы видеть и Феликса, и дверь одновременно. Никогда не поворачивайся спиной к тому, кому не доверяешь. А я не доверял здесь никому, и меньше всего — родному брату.

— О? — Феликс приподнял бровь. — Тогда зачем? Неужели соскучился?

— Вроде того.

Я огляделся по сторонам, не торопясь отвечать.

Чужой дом, чужие вещи, но Феликс расположился здесь так, будто жил тут всю жизнь. Бокал на столике, камзол расстёгнут на груди, ноги вытянуты к огню. Хозяин положения, который милостиво принимает незваного гостя.

Ну-ну. Посмотрим, надолго ли хватит этой милости.

— Знаешь, — я повернулся к нему, — у меня сегодня был интересный день.

— Неужели?

— Представь себе. Сначала суд, где какой-то лысый ублюдок пытался повесить на мою химеру три убийства. Потом прогулка по городу, очень освежающая кстати. А потом…

Я сделал паузу и посмотрел ему прямо в глаза.

— Потом меня попытались убить.

Что-то изменилось в его лице. Едва заметно, на долю секунды, но я поймал этот момент. Дрогнули веки, напряглись мышцы вокруг рта. Феликс не ожидал этого. Не знал.

Я активировал дар, чтобы убедиться.

«Феликс Морн. Эмоциональное состояние: удивление (29 %), настороженность (34 %), расчёт (31 %), раздражение (6 %)».

Он правда не знал. Засыпкин действовал за его спиной, на свой страх и риск, и теперь мой дорогой братец лихорадочно соображает, что это значит и как ему реагировать.

Хорошо. Очень хорошо. Именно на это я и рассчитывал.

— Убить? — Феликс потянулся к бокалу и сделал глоток. Движение небрежное, расслабленное, но я видел, как напряглись его пальцы на ножке. — Кто бы стал тебя убивать, братец? Ты же теперь никому не интересен.

— Видимо, кому-то всё-таки интересен. Два десятка арбалетчиков в переулке, стреляли на поражение. Профессионалы, между прочим. Дорогие.

Я подошёл ближе и остановился у кресла, глядя на него сверху вниз.

— Один из моих людей получил болт в спину. Мог сдохнуть прямо там, на грязных камнях.

— Печально, — Феликс пожал плечами. — Но при чём тут я?

— При том, что Засыпкин — твой новый друг. Вы вместе устроили этот цирк с судом, вместе давили на меня в его кабинете. А сегодня его люди стреляют в меня из арбалетов.

Феликс поморщился.

— Засыпкин мне не друг. Он полезный инструмент, не более. Я не контролирую каждый его шаг.

— Очевидно.

Я присел на подлокотник соседнего кресла так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Близко, но не угрожающе. Два брата, которые мирно беседуют у камина. Почти семейная идиллия, если не считать того, что один из нас готов перегрызть другому глотку при первой возможности.

— Проблема в том, братец, что мне плевать, контролируешь ты его или нет. Важно другое. Ты приехал сюда, связался с этим человеком, и теперь его люди охотятся на наследника дома Морнов. На твоего старшего брата.

Феликс молчал, и я видел, как за его глазами щёлкают шестерёнки. Он уже понял, к чему я веду. Умный мальчик, быстро соображает.

— И что с того? — спросил он наконец. — Ты жив, здоров, сидишь тут и портишь мне вечер. Какой-то провинциальный идиот запаниковал и наделал глупостей. Бывает.

— Бывает, — согласился я. — Вот только этот идиот сидел рядом с тобой на суде. Все в городе видели, как вы шептались. Все знают, что ты остановился в его лучшем доме.

Я наклонился ближе.

— Как думаешь, что скажет отец, когда узнает? Что его младший сын связался с крысой, которая осмелилась поднять руку на члена семьи? И что этот младший сын ничего не сделал, чтобы крысу наказать?

Вот теперь я его зацепил.

Настороженность в показателях подскочила до сорока двух процентов, а раздражение выросло до четырнадцати. Он злился, но не на меня. На Засыпкина, который подставил его своей самодеятельностью. На ситуацию, которая вышла из-под контроля.

— Ты мне угрожаешь? — голос Феликса стал холоднее.

— Нет. Я тебе предлагаю.

— Что именно?

Я откинулся назад и позволил себе улыбку.

— Сделку, братец. Взаимовыгодную сделку, от которой мы оба получим то, что хотим.

Феликс смотрел на меня несколько секунд, не говоря ни слова. Потом поднялся с кресла, подошёл к столику у стены и налил себе ещё вина из графина. Не предложил мне, разумеется. Да я бы и не взял — после истории со Стрельцовой у меня выработалась стойкая привычка не пить то, что наливают люди, которые хотят моей смерти.

— Сделку, — повторил он, вертя бокал в пальцах. — Ты врываешься ко мне посреди ночи, прерываешь мой отдых, несёшь какую-то чушь про покушение, а теперь предлагаешь сделку.

Он обернулся и посмотрел на меня с выражением человека, которого очень забавляет происходящее.

— И с чего ты взял, что мне это интересно?

— С того, что ты до сих пор не позвал охрану.

Феликс замер с бокалом у губ. На мгновение, на долю секунды, но я заметил. Попал.

— Ты меня слушаешь, — продолжил я. — Не орёшь, не зовёшь на помощь, не пытаешься меня выставить. Сидишь, пьёшь вино и ждёшь, что я скажу дальше. Знаешь почему? Потому что тебе любопытно. Потому что ты уже понял, что у меня есть что-то, чего у тебя нет. И ты хочешь знать, что это.

Феликс отпил вино и пожал плечами. Небрежно, как будто мои слова его совершенно не задели. Но я видел, как напряглись мышцы на его шее, как чуть сузились глаза.

«Эмоциональное состояние: расчёт (47 %), настороженность (28 %), любопытство (19 %), раздражение (6 %)».

Сорок семь процентов расчёта. Он уже прикидывает варианты, взвешивает риски и выгоды. Рыбка заглотила наживку, осталось только подсечь.

— Ладно, — он вернулся к креслу и сел, закинув ногу на ногу. — Допустим, мне любопытно. Допустим, я готов выслушать твоё… предложение. Что ты хочешь?

— Засыпкина.

Феликс приподнял бровь.

— Засыпкина? Ты пришёл сюда ради какого-то провинциального чинуши?

— Я пришёл сюда ради информации, которая есть у этого провинциального чинуши. А ещё ради того, чтобы он ответил за сегодняшнее нападение. И за кое-что ещё.

Я встал и прошёлся по комнате, разглядывая картины на стенах. Охота на оленя, охота на кабана, какая-то батальная сцена с конницей. Типичный набор для загородного особняка, ничего интересного. Но мне нужно было двигаться, нужно было время, чтобы правильно выстроить следующую фразу.

— Ты знаешь, чем занимается твой «полезный идиот»? — спросил я, не оборачиваясь. —