Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте

Ее близость обжигает, пробуждая все мои инстинкты.

До этого она назвала меня «охотник». И я сомневаюсь, что это слово было упомянуто в отцовских документах.

И я всегда знаю о том, что она придет, за секунду до того, как вижу ее.

Точно так же, как знаю сейчас. За секунду до того, как моя рука касается ее шеи, мое серебряное кольцо начинает обжигать ее кожу, словно пламя от спички.

У нее вырывается стон, и она отстраняется. Смотрит на меня и видит, что я застыл, изучая свое кольцо, пытаясь найти произошедшему другое объяснение. Я отпускаю руку, которая покоилась на ее бедре, и она безвольно падает вдоль моего тела.

Она поднимает ладонь, пытаясь дотронуться до меня, но что-то в моем выражении лица останавливает ее.

Она отступает на шаг назад:

– Я думала, ты смог меня почувствовать.

Звучит почти как извинение. Так вот что спрашивали ее глаза: «Ты знаешь, что я есть? И ты не сделаешь мне больно?»

Пусть я обещал ей, что этого не случится, все равно хватаю кол, который ношу в кармане куртки. Она отступает еще на два шага.

Комната наполнилась ее сущностью; я чувствую ее в воздухе между нами, напряженную, воспламеняющую. Мои чувства отвечают на ее магнетизм. Все вдруг становится таким очевидным…

«Я думала, ты смог меня почувствовать».

Да. Так и было. Когда она прошла около моей машины, а я не смог оторвать от нее взгляда. Когда она возникла в холле своего офиса, а я знал, что это была она, даже не взглянув в ту сторону. Когда ветер на кладбище донес до меня ее духи. Когда она зашла в паб.

Я чуял ее каждый раз, но меня смущала ее маска.

Я достаю кол и смотрю в ее лицо. Такое человеческое. Прекрасное, настоящее. Лицо мечты из теней и лунного света. Мечты о том, чтобы найти свою вторую половину.

Думаю, она и есть моя вторая половина. Но не добрая, а та, другая, тень, о которой говорила тетя Росита. Тень, которую я должен уничтожить, темная сторона моей монеты.

Гнев переполняет меня. Гнев из-за того, что она украла мечту, в которую я так и не смог поверить. Я поднимаю оружие. У него удобная деревянная ручка и серебряный наконечник.

Она принимает боевую стойку, типичную для боя один на один. Не обнажает никаких когтей, щупалец или ядовитых жал, и на секунду я начинаю сомневаться, думаю, что ошибся.

Но этого не может быть. Я чувствую, как ее присутствие пульсирует в воздухе. Оно там, исходит от ее тела, словно из центра урагана. И сейчас я понимаю, что не почувствовать это просто невозможно. Она очень сильна, а значит, мне нужно двигаться, если я не хочу оказаться в лапах врага. Вновь.

Наши взгляды словно сталкиваются, изучая друг друга, оценивая. Мы медленно ходим по кругу, взвешивая каждый шаг, вращаясь по одной орбите.

Никто не наносит первый удар, потому что я смотрю на нее, и ее глаза кажутся мне человеческими.

Из ниоткуда появляется толстая цепь с серебряными звеньями и сдавливает ей шею. Цепь пронзает ее, заставляя кожу дымиться. Она запрокидывает голову с криком, похожим на вопль тысячи призраков, вырвавшихся из катакомб. И вот теперь я их вижу. Да. Клыки. Смертоносные и голодные, светящиеся в ее раскрытом рте.

Вампир.

Sein zum Tode

Ошеломленный, я делаю шаг назад. Парализованный, как при встрече с гипорагной в свои семь лет.

Потому что я чувствовал жар ее тела.

Ну и потому, что запустил туда свой язык. В этот рот с двумя острыми клыками, издающий неестественные звуки.

За шею ее схватила моя мама, пробравшаяся внутрь через одно из окон. Когда вампирша пытается извернуться и укусить ее, мама наносит два быстрых удара справа серебряным кастетом, прикрывающим костяшки.

– Дьяволица! – выплевывает она и наносит еще один удар, не ослабляя захвата.

Бровь вампирши рассечена, скула тоже.

Она шипит и извивается, пытаясь вырваться.

За моей спиной раздается звук пролетающего снаряда. Я даже не понял, что папа с Доме тоже здесь. Встревоженный Доме блокирует дверь, чтобы никто не смог войти. Отец держит арбалет, из которого только что выпустил стрелу из палисандра, собранного в священных лесах Амазонии. Он целился ей в сердце, но попал чуть ниже грудины. Вампирша тяжело дышит и падает на землю после маминого удара под колено.

Мама стоит за спиной вампирши, не отпуская цепи, позвякивающей на ее шее. Папа и Доме встают по бокам, целясь в нее из своих оружий. А я стою посередине. Не могу пошевелиться. Мы окружили ее, ей никуда не деться, и она это понимает. Она оглядывает нас, и по ее взгляду видно, что она принимает поражение. Одинокая слеза цвета крови стекает по ее щеке.

Вампирша с достоинством выпрямляет спину, смотрит прямо перед собой и гордо поднимает подбородок. Бросает на нас последний взгляд, полный вызова, злобы и решимости.

– Sein zum Tode, – вырывается из ее сдавленного горла.

«Рожденная умереть». Фраза, с которой прощаются охотники. Она произносит ее, чтобы посмеяться над нами? Надо мной?

Вампирша торжественно ожидает своей судьбы. Но вдруг, когда она смотрит на меня, ее улыбка становится жестокой и саркастичной.

– Это должен сделать ты, охотник.

В ее взгляде появляется насмешка, когда она пробегает взглядом по розе на моей руке, а затем останавливается на татуировке Доме:

– У тебя меньше шипов, чем у твоего брата.

Я поднимаю свой кол и делаю шаг вперед. Я ничего не понимаю, все происходит как во сне.

Мы встречаемся глазами. Она бросает на меня взгляд, полный презрения, призывает закончить дело. Жестокая, смертоносная, гордая. Мои пальцы еще сильнее сжимают кол. Я смотрю на нее с яростью.

Потому что это она. Девушка, которая могла бы меня убить.

Но для этого ей не нужно никакое оружие. Хватило бы и клыков. И за это я ее ненавижу. Кошмар, поглотивший мечту, которой не было суждено сбыться.

Мама дергает цепь и, пока ее добыча по инерции отклоняется назад, ловко обходит ее, встает лицом к лицу и втыкает мачете с зазубренными краями в сердце вампирши точным, быстрым и беспощадным движением.

Вампирша держит ручку, торчащую из ее тела. Ее стеклянные глаза широко раскрыты. Плоть начинает шипеть при контакте с серебром. Из уголка губ срывается струйка крови.