Лекарь из Пустоты. Книга 4 - Александр Майерс

А потом пришли Измайловы.

Донесение поступило с южного направления, на котором до этого было относительно спокойно. Колонна Измайловых с колёс ринулась в атаку. Они лезли напролом, не считаясь с потерями.

Стало совсем тяжко. На юге оборона начала трещать по швам. Резервы у нас имелись, но их приходилось размазывать по всем участкам.

В итоге я не выдержал. Демид Сергеевич уже немного пришёл в себя и мог контролировать обстановку. А я нужен там, на поле боя.

Выскочив наружу, я прыгнул в машину и помчался к южным окопам.

То, что я увидел, было близко к катастрофе. Наши траншеи на широком фронте были местами захвачены. Шёл ожесточённый ближний бой. Гвардейцы Измайловы лезли прямо под пули, подгоняемые криками своих офицеров. Наши бойцы отступали, сгрудившись у последней линии окопов перед дорогой, ведущей к усадьбе.

Я выскочил из машины и, не прячась, побежал вперёд, к самой гуще схватки. Пустота внутри, ещё не успокоившись после ночной «трапезы», встрепенулась в предвкушении.

Я не стал сдерживать её. Сейчас мне как раз нужна её голодная мощь.

Я выпустил Пустоту наружу в виде нескольких очагов — небольших, размером с мяч. Запустил их, как рой злобных насекомых, в самую гущу наступающих врагов.

Эффект оказался чудовищным. Там, где пролетали очаги, солдаты врага ослабевали, роняли автома, их магические барьеры рассыпались, а заклинания их магов исчезали.

Меня заметили и открыли огонь. Пули пропадали в щит Пустоты, который я выставил перед собой. Огненный поток, выпущенный боевым артефактом из тыла, постигла та же участь.

А затем я ударил в ответ. Не целясь, не сосредотачиваясь — просто выпустил лучи Пустоты широким веером. Они пронзали врагов, оставляя дыры в их телах, проходили сквозь любую защиту, обращали в ничто пули, снаряды и магию.

Я чувствовал каждую смерть. Один за другим в меня влетали пьянящие, леденящие внутренности выбросы чужой жизненной силы. Моя аура пылала, тело трепетало от переизбытка энергии, в ушах звенело, а голос Рагнара в сознании выл от восторга, призывая убивать, убивать, убивать ещё больше.

Я превратился в эпицентр этого кровавого хаоса. На меня обрушился шквал огня, но пули таяли в барьере из Пустоты. Маги Измайловых попытались что-то сделать — но безуспешно. Я шёл вперёд, и враги сначала пятились, потом побежали, охваченные животным ужасом перед этим необъяснимым, пожирающим всё на своём пути явлением.

Но даже поглощая энергию, я чувствовал чудовищную нагрузку. Контролировать разбушевавшуюся Пустоту становилось всё труднее. Она рвалась наружу, требуя новой пищи, жаждая тотального уничтожения. Я едва сдерживал её, понимая, что если отпущу вожжи, то она сожрёт не только врагов, но и моих бойцов.

Войска Измайловых отступили, оставив на поле боя десятки мертвецов. Я едва не рухнул без сознания. Меня била крупная дрожь, каждая клетка тела пульсировала, переполненная поглощённой энергией.

Я видел, как наши бойцы собирают раненых и перезаряжают оружие, готовясь к новому бою. Они пытались утащить меня в блиндаж, что-то говорили, но я едва слышал. В ушах гудело, перед глазами клубился чёрный туман.

Не знаю, сколько я просидел вот так, на изрешечённой воронками земле. Рано или поздно получилось унять бурлящую внутри Пустоту — но едва я это сделал, как раздался крик:

— Наступают!

Твою мать… Если мне снова придётся убивать вражеских солдат, то могу потерять контроль над Пустотой. И тогда…

«Не сдерживай её, мой Аколит. В хаосе боя никто не понимает, откуда приходит смерть. Позволь своей истинной силе вырваться наружу, поглоти жизни врагов, стань сильнее ради меня!» — прогремел в голове голос Рагнара.

По нашим щитам застучали очереди крупнокалиберных пулемётов. Из дыма впереди показались танки, под прикрытием которых шла пехота — на сей раз осторожнее. Похоже, потери охладили пыл Измайловых, но не полностью.

А я видел состояние своих солдат и понимал, что без меня они не продержатся. Значит, снова придётся выпускать Пустоту…

И в этот критический момент во фланг противников ударили взявшиеся будто из ниоткуда БТРы. Они двигались в рассыпном порядке, ведя огонь на ходу. Я узнал герб Строговых, и мои гвардейцы тоже. Воодушевлённые неожиданной подмогой, они с удвоенной силой принялись обстреливать нападавших.

Появление отряда Строговых стало переломом. Враги, атакованные с фланга свежими силами, дрогнули окончательно. Гвардия Измайловых оказалась отброшена, оставив на поле новые трупы и подбитую технику.

Однако кольцо вокруг наших владений полностью разорвать не удалось. Основные силы Мессингов, узнав о подходе Строговых, усилили натиск на других участках, не давая нам перебросить туда значительные силы для деблокирования. Строговы, в свою очередь, не могли пробить плотную оборону Мессингов, чтобы соединиться с нами.

Мы оказались в своеобразном котле: внешнее кольцо — Мессинги, внутреннее — мы, а между нами — узкий, простреливаемый со всех сторон коридор, где шли ожесточённые бои. Но сам факт, что союзники находились рядом и били врага, придавал сил.

После полудня сражение постепенно стихло, сменившись отдельными перестрелками и работой артиллерии. Силы врагов не были бесконечны, а они потеряли немало людей в попытке взять наши позиции штурмом.

Я едва добрался до командного пункта. Чувствовал себя отвратительно. Пустота бушевала внутри, как дикий зверь в клетке. Её стало гораздо больше, и она требовала выхода. Каждый убитый враг делал её сильнее, а мой контроль над ней — менее устойчивым.

Я чувствовал, как тёмные, кровавые мысли сами лезут в голову: «Пойти туда, где ещё сражаются… Выпустить её на волю… Насытиться…»

Я сжимал голову руками, пытаясь загнать Пустоту туда, откуда она пришла, но это было похоже на попытку заткнуть пальцем извергающийся вулкан.

Именно в таком состоянии меня нашёл Шрам. Он и его ребята наконец-то вернулись — грязные, измотанные, но с хищным блеском в глазах. Увидев меня, Богдан хмыкнул:

— Вижу, вам тоже непросто пришлось.

— Удивительно, но я рад тебя видеть. Думал, что уже не получится, — хрипло ответил я.

— Ну, нас пытались убить, но не вышло. Перед рассветом мы случайно наткнулись на колонну Измайловых и устроили там знатный фейерверк, — оскалился Шрам.

— Спасибо. Вы выиграли нам время. И, кажется, основательно потрепали гвардию Станислава.

— Да уж. Они там метались, как крысы, в которых швырнули тапок. Слушай, Юрий… Есть одна мысль, — Шрам сел рядом со мной и понизил голос.

Я вопросительно мотнул подбородком.

— Если этот ублюдок Станислав и правда отравил своего папашу… Я знаю, у кого он мог взять яд. В Новосибирске есть один тёмный алхимик. Он в