Лекарь из Пустоты. Книга 4 - Александр Майерс

Воронцов протяжно вздохнул.

— Вы это делаете потому, что мы с вами заключили соглашение. И хочу заметить, Служба уже немало сделала для вас.

— Верно. Но сейчас вы просите слишком многого, и я хочу быть уверен, что мои усилия и риски будут вознаграждены, — ответил я.

Юрий Михайлович снова вздохнул и спросил:

— Чего вы хотите?

— Ничего особенного. Разведданные по дислокации войск Мессингов и Измайловых. Компромат для продолжения борьбы в информационном поле. А лучше — возможность подключения к их системам связи и командования, чтобы мы могли перехватывать приказы и всё остальное. Уверен, ваши специалисты на это способны, — сказал я.

Воронцов коротко рассмеялся.

— Это невозможно. СБИ не станет так явно вмешиваться в дворянскую войну.

Да, я понимал, что вряд ли получу хоть что-либо из озвученного. Но попробовать стоило. А в ответе полковника содержалась важная оговорка.

Не станет вмешиваться «так явно». Значит, более тихим образом вполне может вмешаться?

— Тогда жду ваших предложений, Юрий Михайлович. Деньги мне сейчас не нужны. Сами понимаете, в окопах от них нет пользы.

— Понимаю, — коротко ответил Воронцов и замолчал.

Пока он размышлял, я встал и выглянул окно. Уже совсем стемнело, и ждать возобновления боёв до утра не придётся. Но в дело снова вступили артиллерия и боевые артефакты — наши позиции обстреливали, пытаясь уничтожить защиту.

Наконец, в трубке раздался голос полковника:

— Знаете, барон, у меня есть ощущение, что ваши специалисты по информации… Те мелкие жулики, Вася и Ефим, кажется? Так вот, у меня ощущение, что они смогут наткнуться на интересные сведения о незаконных сделках рода Мессингов. Спекуляция имперскими акциями, контрабанда акцизных товаров. Может быть, они даже смогут обнаружить подпольную лабораторию, где готовятся яды и тёмные эликсиры, — задумчиво закончил Юрий Михайлович.

Ого. Я даже не предполагал, что Мессинги занимаются подобным. И такая информация в качестве оплаты меня вполне устроит — это позволит нанести мощный удар по репутации и финансам противника.

Интересно только, почему Воронцов согласен слить все эти сведения? Или он в любом случае собирался надавить на Мессингов, а я лишь выступлю в качестве тарана?

Удобно. И момент более чем подходящий.

— Интересно. А это не будет считаться вмешательством СБИ в дворянскую войну? — уточнил я.

— Нет. За эти дела всё равно рано или поздно бы взялись. Не мы, так полиция. К тому же информационная атака не создаст вам перевеса на поле боя.

— Не поспоришь, — хмыкнул я.

— Вы довольны?

— Будем считать, что да. Я займусь вашим лейтенантом.

— Благодарю. Но учтите, что ваши ребята смогут обнаружить эту информацию только в том случае, если Колесников выживет.

— А как вы узнаете, что он выжил? — спросил я.

— Всего доброго, Юрий Дмитриевич, — Воронцов проигнорировал мой вопрос и сбросил звонок.

Хм. Ну да, кто-то из наших наверняка доносит полковнику. Хорошо бы узнать, кто именно. Кстати, будет несложно — надо всего лишь выяснить, кто будет подходить к пленному офицеру Мессингов или интересоваться его судьбой.

Я наскоро принял душ — к счастью, у нас в усадьбе имелась своя скважина и водонагреватели, так что обрубить нам воду противники не могут. После чего мысленно обратился к Шёпоту:

«Как ты там, дружок? Скучаешь?»

«Нет. Я тут охреневаю от того, как выросла твоя Пустота!» — отозвался дух.

«Что за выражения? Будешь грубить — не разрешу хулиганить. А то есть у меня одна затея…»

«Какая затея? Опять сломать что-то большое?» — тут же воодушевился Шёпот.

«Грубиянам такие развлечения не положены», — пожал плечами я, надевая чистую одежду.

«Злюка! Я слышал, ты сам ругаешься!» — возмутился мой питомец и затих.

Я спокойно оделся и направился вниз, прекрасно зная, что у меня получилось заинтересовать сорванца. Не успел я добраться до первого этажа, как он не выдержал:

«Ладно, не буду больше грубо разговаривать! Что надо сделать?» — спросил он.

Я выпустил его наружу, посмотрел в хитрющие красные глазки и ответил:

«Разрешаю тебе гулять всю ночь. Полетай над нашими окопами, помоги гвардейцам, где сможешь. Можешь обращать в ничто всё, что принадлежит противникам, только будь осторожен. Если поглотишь много магии, на тебя могут сработать сторожевые артефакты».

«Э-э… Не сработают. Я осторожно», — пообещал Шёпот.

«Хорошо. Тогда вперёд. Повеселись там как следует».

«Ура! Охренительно!» — воскликнул дух и тут же ринулся прочь.

Маленький засранец.

Я заглянул в командный пункт и убедился, что Демид Сергеевич справляется. А также не забывает обрабатывать рану и пить восстанавливающие эликсиры, которые выдал ему Дмитрий. После чего отправился в недостроенный цех в стороне от усадьбы.

На здание не успели положить крышу — перед началом войны только закончили возводить стропильную систему. Поэтому внутри цех пустовал, если не считать наших снайперов на тех самых стропилах. А в подвале мы организовали временную тюрьму для пленников.

Все они сидели вдоль стен, закованные в наручники или просто связанные — наручников на всех у нас не хватало. Раненых содержали в отдельной комнате. Большинство из них — рядовые гвардейцы, но имелось и несколько офицеров.

В дальнем углу я нашел того, кого искал.

Старший лейтенант Колесников лежал на походных носилках, бледный как полотно, дышал прерывисто и хрипло. Повязка на его груди пропиталась кровью. Офицер, заметив меня, облизнул пересохшие губы и еле слышно сказал:

— Барон. Допрашивать будете?

Вместо ответа я приподнял повязку и посмотрел на рану. Плоть вокруг неё приобрела синюшный цвет и еле заметно искрилась.

Как я и предполагал — магический некроз. Осколок артефакта, насыщенный маной и остатками форм боевых заклинаний, неминуемо вызывал такую патологию. По крайней мере у людей, которые не владели даром сами. Организм магов более устойчив.

— Вам не повезло с ранением, — заметил я.

— Знаю.

— Вы много чего знаете, Виктор, судя по тому, что за вас просит полковник СБИ, — прошептал я, наклонившись к нему.

Колесников побледнел ещё сильнее, но в следующий миг его мутный взгляд озарился надеждой.

— Вы меня…

— Да. Но будет больно, — перебил я.

— Вряд ли больнее, чем умирать от этой дряни, — тихо произнёс он.

Я вытянул над ним руку и создал анестезирующее заклинание — больше для привычной маскировки. Пустота отозвалась на мой призыв неохотно. Словно зверь, который распробовал живую плоть, она теперь не хотела есть «сухой корм». Я буквально ощущал её желание обратить в ничто