Лекарь из Пустоты. Книга 4 - Александр Майерс

Он переместился в осколок выбитого витража, затем в охваченный пламенем комод и осмотрелся. Его взгляд упал на массивную, в золочёной раме, картину — портрет какого-то важного и ужасно серьёзного Масинга в старинном мундире.

Какой же он высокомерный и скучный!

Шёпот с визгом от дикой радости врезался в картину и обрушил её на горящий пол. Старый холст вспыхнул, как факел.

Шёпот рассмеялся и выскочил из горящей рамы на улицу. Связь с хозяином, как упругая резинка, дёрнула его назад, в сторону владений Серебровых.

Но перед тем, как окончательно исчезнуть, он успел увидеть, как к усадьбе подкатывают броневики вассалов, как гвардейцы Масингов пытаются организовать тушение пожара, а маги на крыше в спешке восстанавливают защитный купол.

Щит вернулся. Но усадьба горела, и внутри неё догорал портрет. А спецназ сумел отступить, не понеся потерь.

Шёпот с чувством выполненного долга позволил связи утянуть себя сквозь пространство, обратно к хозяину. Он уже предвкушал похвалу и новые, ещё более весёлые задания.

Российская империя, пригород Новосибирска

Три дня прошли в непрерывном движении и коротких, жестоких стычках. Мы с Артуром не сидели в обороне. Война — это не шахматы, где можно спокойно защищаться и ждать, пока противник ошибётся. Здесь нет времени на долгие раздумья. Нужно действовать быстро, рисковать, перехватывать инициативу и не давать врагам сделать то же самое.

Вырвавшись на оперативный простор, мы тут же воспользовались этим и постоянно маневрировали. Мобильные группы Строговых наносили быстрые удары по флангам противников. Моя гвардия постоянно тревожила их позиции артиллерийским и артефактным огнём. Снайперы охотились за офицерами и магами.

То атакуем их дальний склад горючего, то обстреляем из миномётов место сбора штурмовиков, то пытаемся обойти с юга, где оборонялись потрёпанные, но ещё опасные Измайловы.

Артур показал себя во всей красе — он работал как дирижёр железного оркестра, его офицеры выполняли приказы чётко и без лишних вопросов. Казалось, наследник Строговых держит в голове каждую деталь и в любой момент может подробно рассказать обстановку на любом участке фронта.

Но враг, хотя мы и заставили его отойти, сдаваться не желал. Мессинги, отступив к своим укреплённым рубежам, капитально окопались. Попытка штурма, которую мы предприняли, наткнулась на ожесточённое сопротивление. Мы со Строговым моментально приняли решение остановить штурм, чтобы не жертвовать бойцами понапрасну.

Мы пробовали снова. Но каждый раз, когда казалось, что нащупали слабину, враги подтягивали резервы и встречали нас шквальным огнём. Измайловы, хоть и деморализованные, дрались с отчаянием загнанных в угол крыс — жестоко, грязно, без правил. Их обстрелы были беспорядочными, но от этого не менее смертоносными.

Они несли потери. Мы теснили их на некоторых участках, но пока что не могли прорвать оборону. Линия фронта извивалась, как раненая змея, но оставалась целой. Каждый метр земли оплачивался кровью с обеих сторон.

В тот момент, когда мы с Артуром в очередной раз склонились над картой в полевом штабе, разрабатывая план новой операции, пришло известие из города. Официальное, по всем каналам.

Именем императора и по воле его в Новосибирске объявили военное положение. Причиной стал «возросший масштаб боевых действий, создающих угрозу жизни и безопасности мирного населения».

Это значило, что все трассы, ведущие в город и из него, отныне будут перекрыты постами имперской армии и МВД. Любым представителям воюющих родов, их гвардейцам, наёмникам и прочему «военному персоналу» приказывалось в течение шести часов покинуть городскую черту. «Во избежание переноса боевых действий на улицы населённых пунктов». Неподчинение каралось арестом и могло быть трактовано как измена родине.

Это многое меняло. С одной стороны, все городские объекты, как наши, так и противников, формально становились вне угрозы. С другой — это открывало широкое поле для провокаций и диверсий с целью обвинить противников в нарушении приказа императора. Я не сомневался, что Измайловы и Мессинги на такое способны.

Но главное — этот приказ давал понять, что за нами теперь внимательно наблюдают из самого Петербурга. Тоже палка о двух концах: с одной стороны, враги могут стать осторожнее и разборчивее в средствах. С другой, если императору вдруг покажется, что война свернула куда-то не туда, он может приказать её остановить.

А я этого не хотел. Я намерен так или иначе растоптать противников. Раз они пришли на мои земли с целью убить мой род — я отплачу им тем же.

— Надо же. Корона наконец-то обратила внимание на нашу заварушку, — хмыкнул Артур, прочитав сообщение.

— Не уверен, что это хороший знак. Если император принимает такие меры, значит, по-настоящему обеспокоен, — заметил я.

— Если думаешь, что он решит вмешаться, то не беспокойся. Его Величество чтит дворянский кодекс и позволит нам самим разобраться. Хотя, конечно, если произойдёт что-то чрезвычайное, он вполне может приказать нам остановиться.

— Как раз этого я и опасаюсь. Не хочу, чтобы война завершилась до того, как я расправлюсь с врагами.

— Не знал, что ты такой кровожадный, — усмехнулся Артур.

— Я не кровожадный. Просто не люблю оставлять позади тех, кто в любой момент может вонзить мне нож в спину, — пожал плечами я.

Строгов хмыкнул и опустил взгляд на карту, где зона боевых действий теперь оказалась отрезана от города жирной красной линией.

— Ну что ж, Юра. Обстановка изменилась, и нам надо на неё реагировать. Теперь мы не сможем получать снабжение с городских баз, поэтому придётся перестраивать логистику… С другой стороны, враг теперь не сможет отступить на улицы, как мы думали. Если приблизятся к Новосибирску, имперские силы заставят их сложить оружие, — произнёс Артур.

Я кивнул и подошёл к карте.

— Значит, будем разрабатывать план с учётом новых вводных. Итак, предлагаю попытаться обойти позиции Измайловых через этот сектор…

Российская империя, город Новосибирск

Колонна рода Строговых покидала Новосибирск в мрачном, напряжённом молчании. Приказ императора не стал неожиданностью, и Гордей Васильевич заранее подготовился к такому исходу. Но всё равно — всем представителям воюющих родов было предписано выйти из города. Это значило оставить усадьбу на набережной, взять с собой жену и дочь.

Большой риск, учитывая коварство противников.

Гордей Васильевич сидел в бронированном внедорожнике в середине колонны. За ним — грузовики с личным составом, машины с архивами рода, фамильными ценностями и всем прочим, что решили не оставлять в усадьбе. Всё самое ценное, что успели погрузить за отведённые шесть часов.

Война с Мессингами превращалась в нечто масштабное. Глава рода Строговых понимал, что они так просто не