Шанс - Андрей Алексеевич Панченко

Мужик повернулся. Глаза прищуренные, лицо обветренное, щетина седая.

— Да хрен она идёт! — буркнул он. — Рассохлась, зараза. Третий день мучаюсь.

Он снова толкнул дверь. Та упёрлась в коробку и зависла криво. Я присмотрелся.

— Не рассохлась, — сказал я. — Её повело.

— Да мне какая разница? — огрызнулся сторож. — Всё равно не закрывается.

Я подошёл ближе, провёл рукой по коробке.

— Петли просели. И коробку перекосило.

Сторож хмыкнул.

— Умный нашёлся…

— Я столяр, — спокойно сказал я.

Он сразу замолчал.

— Да ну? А с виду сопля соплей. Лет то тебе сколько, столяр?

— Через месяц восемнадцать будет, а я действительно столяр, ПТУ в этом году закончил.

Я присел, посмотрел на нижнюю петлю.

— У вас тут шурупы почти вылезли, гнездо разбило, вот они и не держат. Нужно по новые петли закрепить.

— Я гвоздями уже пробовал, — буркнул сторож. — Всё равно клинит.

— Гвоздями не поможет.

Я огляделся.

— Отвёртка есть?

Сторож кивнул в сторону будки.

— На столе посмотри.

Я зашёл внутрь сторожки. Маленькая комната: стол, табуретка, чайник, радио и куча всякого барахла. Отвёртка действительно лежала на столе. Я вернулся к двери, выкрутил четыре шурупа из верхней петли.

— Подержите.

Сторож послушно взялся за дверь. Я чуть сдвинул петлю вверх, в старом дереве ножом сделал новый паз и закрутил шурупы обратно.

— Теперь попробуйте.

Он осторожно прикрыл дверь. Та мягко встала в коробку и щёлкнула защёлкой. Сторож даже замер. Открыл. Закрыл.

— Во! — удивлённо сказал он.

Потом посмотрел на меня уже совсем другим взглядом.

— Слушай… а ведь правда столяр.

Он протянул руку.

— Петрович.

— Серёга.

Мы пожали руки.

— Ты чей будешь? — спросил он.

— Гараж деда нашёл сегодня. Вон там, в конце ряда.

Врать Петровичу и включать дурака я не стал, он сторож, знает тут каждую яму на дороге, дыру в заборе, каждый заброшенный гараж. Он быстро выяснит, что дедов гараж кто-то вскрывал. Дальше по инструкции — топает до фабричной проходной, звонит ментам, и они не сразу, всё же гараж, а не квартира, но всё равно приезжают. Или придет участковый. А если я там какое-то время жить собираюсь, он вычислит меня в лет.

— Коричневые ворота?

— Ага.

Петрович кивнул.

— Помню старика. Кузнец был, да?

— Был.

Сторож задумчиво почесал подбородок.

— Хороший мужик был. Тихий.

Потом кивнул на ведро.

— За водой ходил?

— Да.

— Наливай сколько надо. Колонка общая.

Я снова подошёл к трубе, помыл ведро как смог, и накачал полное. Петрович наблюдал.

— Э паря, ты эту воду пить собрался, не для уборки она тебе нужна. Ты чего задумал? С родителями погавкался и решил тут пока отсидеться? — спросил он как бы между делом, поразив меня своими аналитическими способностями.

Я пожал плечами, внутренне напрягшись. Петрович имел наметанный глаз, как опытный опер. Не из бсников ли он случайно? Может мент на пенсии? Они рано на заслуженный отдых выходят…

— Пока не знаю. Может пару дней перекантуюсь.

Он хмыкнул, заметив мое окаменевшее лицо.

— Да не парься, нормально всё. Живи. Тут половина кооператива так живёт.

Я усмехнулся.

— Серьёзно?

— А то. Один с бабой поругался, второй запил и от жены прячется, третий машину чинит третий год… — он махнул рукой. — Гараж — это второй дом.

Я поднял ведро.

— Ладно, Петрович. Спасибо.

— Это тебе спасибо, — сказал он, хлопнув дверь сторожки. — А то я уже хотел топором её лечить.

Я пошёл обратно между рядами гаражей. Ведро тянуло руку, но внутри было какое-то странное спокойствие. Первый человек в этом времени, с которым я нормально поговорил. И вроде всё прошло… по-человечески.

Глава 5

Я вернулся в гараж, поставил ведро возле стены и сразу сделал несколько жадных глотков из кружки, которую вытащил из сумки. Вода была холодная, железистая, но после сегодняшнего дня показалась почти сладкой.

Жажда отступила, и сразу стало легче. Чтобы немного отвлечься от дурных мыслей, я принялся за уборку. Дышать пылью не хотелось, это и для здоровья вредно, и вообще, я не привык жить как чухан. Разорвав на куски какую-то старую дедовскую футболку, я протер влажной тряпкой всё, что только смог. На это дело ушла большая часть воды, но я не жалел. Воды я ещё принесу, а после уборки в гараже и правда стало легче дышать. Наполнив кружку до краев, оставшуюся в ведре воду я потратил на то, чтобы умыться, сразу почувствовав себя другим человеком.

Закончив, я сел на свою лежанку, вытянул ноги и прислушался. Уже вечерело, я не заметил, как пролетело время. Снаружи жизнь кооператива постепенно затихала. Где-то ещё тарахтел двигатель, кто-то громко разговаривал, хлопали ворота. Но с каждой минутой звуков становилось всё меньше. Вечер медленно опускался на бетонные ряды гаражей.

Через час я снова вышел на дорогу. До ближайшего магазина было километра два, не меньше, но сидеть голодным в первый же день не хотелось. У меня была банка кильки, но я оставил её как НЗ, на самый крайний случай. Деньги у меня кое-какие были — пару смятых рублей, которые я отобрал у родителей. И эти деньги нужно было растянуть на как можно дольше.

Потратив пятьдесят копеек, я купил самое простое. Батон. И литровую бутылку кефира.

Я вернулся уже почти в сумерках. Кооператив к этому времени заметно опустел. Большинство мужиков разъехались, кто на машинах, кто на мотоциклах. Только где-то в дальних рядах ещё горела лампочка и слышались голоса.

В гараже я устроился на верстаке. Батон оказался свежим, мягким. Я ломал его руками и запивал кефиром прямо из бутылки. Получился почти ужин.

— Ну вот… — тихо сказал я сам себе. — Живём.

После еды сразу потянуло в сон. Но ложиться я пока не стал. Сел на лежанку, прислонился к стене и стал смотреть на тусклую лампочку под потолком. И тут в голову полезли мысли. Я невольно сжал кулак. Сява. Кирпич. Хомяк. Если всё идёт так же, как было… значит вечером они пошли к ювелиру. К старику Хасану.

— Пошли или нет… — пробормотал я.

Если пошли — значит всё уже произошло. А если нет? Если мои слова всё-таки что-то изменили? Я покрутил в руках пустую бутылку из-под кефира. Нет…

Сява слишком жадный. Хомяк слишком злой. А Кирпич — слишком тупой, чтобы остановить всё это. Пошли.

Мысли становились тяжелыми. Я улёгся в спальный мешок и попытался заснуть, но сон не шёл. Перед глазами всплывали старые картины — двор, лавка, гоп-компания, смех, сигареты, разговоры о «лёгких деньгах». Я перевернулся на бок. В гараже стало темно и тихо. Только где-то вдалеке лаяла