Шанс - Андрей Алексеевич Панченко

— Нет. Наоборот. Наконец разобрался.

Кирпич заржал.

— Слышал, Сява? Наш Серый прозрел. Решил завязать.

Сява прищурился, он тоже уже был на ногах.

— Слышь… ты совсем ох… ел?

Кирпич уже обходил меня сбоку.

— Походу да.

Во дворе стало совсем тихо. Даже ветер стих. Я видел, как Хомяк чуть присел на ноги. Сейчас ударит. Такое я уже наблюдал много раз, только был можно сказать по ту сторону баррикад. Стая шакалов окружила жертву, готовясь расправится с предателем. Я медленно сунул руку в карман. Сява заметил это движение.

— Э, э… — сказал он. — Ты чё там шаришь?

Я вытащил нож. Обычный складной. Старый, с потёртой ручкой. Щёлк. Лезвие стало на фиксатор. Звук в тишине двора прозвучал громче выстрела. Кирпич мгновенно остановился. Хомяк тоже. Сява несколько секунд смотрел на нож, потом перевёл взгляд на меня.

— Ты совсем звезданулся? — тихо сказал он.

Я спокойно покрутил нож в пальцах.

— Нет. Я как раз-таки с головой дружу.

— Ты на нас нож достал?

— А что ты думаешь, я буду ждать пока вы толпой по мне протопчитесь? Не путай меня с теми лохами, которых ты каждый день трясёшь.

Хомяк усмехнулся, но в глазах у него веселья не было.

— Думаешь, нож спасёт?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Проверим?

Кирпич пробормотал:

— Сява… он походу реально с катушек съехал.

Сява шагнул вперёд. Медленно. Я чуть поднял нож. Лезвие блеснуло на солнце. Мы стояли в шаге друг от друга.

— Серый, — сказал он тихо, — ты сейчас очень большую ошибку делаешь.

— Уже сделал, — ответил я. — Когда с вами связался.

Хомяк зло сплюнул.

— Слышь, ты…

Я резко качнул корпусом вперед. Совсем чуть-чуть. Но нож оказался уже в нескольких сантиметрах от паха моего противника. Хомяк отшатнулся.

— Чё замолчал? Подходи, — спокойно сказал я. — Только потом не ной, что сидя ссать придется.

Во дворе опять повисла тишина. Я видел, как Сява быстро соображает. Трое против одного — вроде бы расклад понятный. Но нож в руке у человека, который не боится его пустить в ход, сильно меняет арифметику. Наконец Сява усмехнулся.

— Ладно…

Он поднял руки.

— Успокойся, псих.

Кирпич выдохнул.

— Вот это Серый даёт…

Хомяк ещё секунду стоял, потом отступил на шаг.

— Живи тогда сам по себе, сука.

Я ничего не ответил. Сява кивнул в сторону выхода со двора.

— Пошли.

Они медленно пошли к арке. У самого выхода Сява обернулся. Глаза у него уже были холодные.

— Только запомни, Серый. — Он показал на нож. — За такое отвечают.

Хомяк добавил глухо:

— Ещё встретимся.

Кирпич хмыкнул.

— И тогда без ножа поговорим.

Они вышли из двора. Шаги постепенно затихли. Я ещё несколько секунд стоял, не двигаясь. Потом медленно сложил нож. Щёлк. Лезвие спряталось в рукоять. Только теперь до меня дошло, что ладонь мокрая. Не от жары — от напряжения. Нож чуть не выскользнул из пальцев. Я вытер руку о штаны и сунул его обратно в карман.

Сердце билось глухо и тяжело. Ещё пару секунд я стоял, вслушиваясь в тишину, будто ожидал, что эта троица сейчас вернётся. Но во дворе было пусто. Они ушли. На этот раз ушли.

Я медленно сел обратно на лавку. Солнце всё так же било прямо в лицо, и от нагретого асфальта тянуло жаром. День продолжался. Я провёл ладонью по лицу.

— Твою мать…

В голове всплыло лицо старика. Хасан Гусейнов. Маленькая мастерская при комиссионке, старые очки, аккуратные руки ювелира. Он всегда говорил спокойно, даже когда принимал у нас явно ворованные цепочки.

«Молодые люди, аккуратнее с такими вещами. Это чья-то память.»

Мы тогда только ржали.

Я посмотрел на арку, через которую ушли Сява, Кирпич и Хомяк. Они всё равно пойдут. Может не сегодня. Может не вечером. Но пойдут. Сява уже слишком разогнался на этой теме. Он видел деньги. А такие, как он, когда видят лёгкие деньги — тормозов не знают.

Я тяжело вздохнул. Может… предупредить старика? Мысль была простая. Подойти. Сказать: «Слушай, дед, к тебе сегодня могут прийти гости». И всё.

Я даже представил, как это будет. Старик поднимет глаза из-под своих очков. Посмотрит внимательно. И спросит:

— А откуда вы знаете, молодой человек?

Я хмыкнул. Да… хороший вопрос. Откуда? Откуда я знаю, что его сегодня будут грабить? Откуда я знаю, кто именно? Откуда я знаю время?

Я медленно покачал головой. Нет… так только хуже будет. Во-первых, старик может просто не поверить. Во-вторых, если он испугается и начнёт суетиться — позвонит кому-нибудь, пожалуется… Тогда парней встретит в магазине не старик, а те, кто Сявеного ножа не испугается, те, кто привыкли решать с такими как он вопросы радикально. И хорошо если это будут менты… А если нет, тогда всё будет ещё хуже, чем в прошлый раз, тогда никого тюрьма не спасет.

Предупредить старика, а потом как-то слить информацию Сяве, что их там ждут?

Район маленький. Тут всё узнают быстро. И первый вопрос будет простой.

Кто знал про дело? Я. Только я. Я усмехнулся. Отлично. Получается, я сам же себя и подставлю.

Сява не дурак. Он сразу сложит два плюс два. Серый соскочил… и сразу ювелир всё узнал. Совпадение? Да хрен там. Я снова посмотрел на арку. Эта тварь мстительная, я не уберегусь от нападения исподтишка. Придется ходить и крутить головой как летчик истребитель, или дома запереться с алкашами-родителями, или бежать из города. А из города я бежать не хочу, тут Танька ещё маленькая бегает, её я одну не оставлю, пусть она даже пока про меня и не знает. Мы обязательно снова будем вместе! Так что перо мне в бок они по любому всадят.

Но была и другая сторона. Если я ничего не сделаю… Я хорошо помнил, чем всё закончится. В прошлой жизни нам тогда просто повезло. Нас взяли менты. Сначала следствие. Потом суд. Кто-то получил пять лет, кто-то семь. Сява — больше всех. Я тоже сел. И именно тюрьма тогда спасла нас от того, что должно было случиться. Потому что пока мы сидели, за старика всё равно спросили. Только спросили уже не с нас.

Я медленно выдохнул. А вот сейчас… Если они пойдут туда без меня — всё будет точно так же, ничего не поменяется. Сява главный герой этого спектакля, никто другой из моих бывших друзей ему и слово не скажет. Кто бы не пошел вместо меня, он будет таким же простым статистом.

Они ограбят старика, и убьют. И тогда в дело