Шанс - Андрей Алексеевич Панченко

включатся те самые люди, про которых я им сейчас говорил. Найдут. Поговорят. И закопают. Всех. Может не сразу. Но обязательно. И меня тоже в покое не оставят.

Я невесело усмехнулся. Вот такая арифметика. В прошлой жизни меня спасла тюрьма. А сейчас…

Я снова поднялся с лавки и взял сумку. Солнце уже жгло по-настоящему.

Жаркий день только начинался. И где-то впереди уже шёл по своим рельсам тот самый сценарий, который когда-то сломал мне всю жизнь. Только теперь всё могло закончиться гораздо быстрее. И гораздо хуже. И сейчас мне нужно выиграть время, чтобы пересидеть всю эту заварушку и всё хорошенько обдумать. Придумать план, как мне выжить и поменять свою жизнь.

Я ещё немного постоял посреди двора, потом закинул сумку на плечо и медленно пошёл к выходу из арки. Жара уже давила по-настоящему. Асфальт нагрелся так, что от него тянуло сухим, пыльным теплом. Где-то на балконе хлопнула простыня, и сразу снова стало тихо.

Ноги сами понесли меня к старому кварталу. К бабушке. Странная мысль, но сейчас это казалось самым правильным. Если где и можно было немного отсидеться, и подумать, так это там. В прошлой жизни я почти перестал к ней ходить. Сначала реже, потом совсем пропал. А потом… потом уже было поздно.

Я остановился у знакомого подъезда. Старый, облупленный. Дверь перекошена, ручка шатается. Всё как тогда. Я толкнул её плечом и поднялся на второй этаж. Запах в подъезде стоял тот же самый — пыль, старые тряпки и кошки.

Я постучал. Сначала тихо. Потом громче. За дверью послышались осторожные шаги. Скрипнула половина.

— Кто?

Голос бабушки я узнал сразу. Тонкий, настороженный.

— Это я… баб.

Пауза. Долгая. Потом щёлкнула цепочка, и дверь приоткрылась на ладонь.

Она выглянула осторожно, будто ждала, что я сейчас ворвусь внутрь с кем-нибудь из своих дружков.

— Чего тебе? — спросила она сухо.

Я невольно задержал дыхание. В прошлой жизни я хорошо помнил этот взгляд. Испуганный. Недоверчивый. Она меня боялась. И, если честно, было за что.

— Я… просто зайти хотел, — сказал я тихо.

Она посмотрела на сумку у меня на плече. Потом снова на меня.

— Денег нет, — сказала она сразу. — И вещей никаких не дам.

Я криво усмехнулся.

— Да не за этим я.

— Все вы не за этим… — пробормотала она.

Дверь открылась чуть шире, но всё равно цепочка осталась на месте. Я стоял на пороге и вдруг понял, что не знаю, что сказать. Извиниться? За что именно? За последние годы? За то, что орал на неё? За то, что тащил из дома всё, что плохо лежало? За то, что пару раз приходил пьяный и ломился ночью? Слишком много всего.

— Баб… — начал я.

Она вздрогнула.

— Не называй меня так.

Слова ударили неожиданно больно. Она отвела взгляд.

— Чего пришёл?

Я тяжело вздохнул.

— Просто… поговорить хотел.

Она молчала несколько секунд. Потом тихо сказала:

— Серёжа… ты иди.

Я не сразу понял.

— Чего?

— Иди, — повторила она. — Пожалуйста.

Она даже не смотрела на меня.

— Я уже старая. Мне этих ваших историй не надо. И дружков своих сюда не води.

Я медленно кивнул.

— Понял.

Она осторожно закрыла дверь. Сначала щёлкнула цепочка. Потом замок. Я ещё пару секунд стоял на лестнице. Странно, но злости не было. Только тяжесть где-то внутри.

— Заслужил… — тихо сказал я сам себе.

Я сел на лестницу, прямо возле бабушкиной квартиры. Мыслей и идей в голове не было. Куда податься? Других родственников у меня нет, друзей тоже. Никто мне не может помочь. Мне бы хоть какую-то времянку на дачах, или хотя бы гараж, про который никто не знает, чтобы отсидеться первое время… Точно, гараж! Мысли оформились в моей голове сами собой, и немного напряженно поразмышляв, я снова решительно постучал в знакомую дверь.

— Чего тебе ещё? — Дверь тут же преоткрылась.

Бабушка как будто знала, что это снова я. Хотя почему как будто? Вон глазок на двери, она ждет пока я уйду, следит.

— Воды можно? — сказал я тихо. — Жарко.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд. Потом буркнула:

— Стой тут. Не вздумай заходить.

Я кивнул.

— Не буду.

Она ушла на кухню. Дверь осталась приоткрытой. Я стоял на пороге и слушал, как она шаркает по квартире. Звякнула посуда. Открылась вода.

Я осторожно просунул руку внутрь, и тут же нащупал то, что искал, справа от входа, на стене. На гвоздике висела связка ключей. Среди них — длинный, с потёртой бородкой. Дедов. От гаража.

Я помнил его ещё с детства. Дед всегда носил его отдельно, на толстом кольце. После его смерти бабушка гараж почти не трогала. Иногда только просила соседей открыть, если нужно было что-нибудь вытащить. А так он стоял закрытый, забитый старым инструментом и хламом.

Я прислушался. Вода всё ещё лилась. Связка тихо звякнула, когда я снял её с гвоздя. Сердце в этот момент ударило так, будто меня уже поймали. Я быстро нашёл нужный ключ. Снял его. Остальные вернул обратно. Повесил так же, как висели. Секунда. Две. Вода на кухне всё ещё шумела. Я сделал шаг назад и снова встал так, как будто никуда и не двигался. Через несколько секунд бабушка вернулась. Она протянула кружку.

— Держи.

Я взял её и сделал несколько жадных глотков. Вода была холодная, из-под крана.

— Спасибо, — сказал я тихо. — И прости меня за всё. Это я и хотел тебе сказать.

Она внимательно смотрела на меня. Долго. Будто пыталась понять, что у меня в голове. Потом молча захлопнула дверь. Я немного постоял, борясь с чувство стыда за совершенный поступок, а потом медленно спустился по лестнице.

На улице солнце всё так же жарило с неба. Я вышел из подъезда и остановился на секунду. Теперь у меня был ключ от гаража. Там можно было пересидеть. Подумать. И самое главное — там меня никто искать не будет. Бабушка туда не ходит. Соседи тоже.

Я поправил сумку на плече и направился в сторону гаражного кооператива. Сейчас мне нужно было одно. Время. Хотя бы немного времени, чтобы придумать, как выбраться из всего этого дерьма.

Глава 4

Гаражный кооператив «Южный» находился на окраине города, рядом с прядильно-ниточной фабрикой, на которой когда-то трудился кузнецом мой дед. По заведенной в Советском союзе традиции, гаражи всегда строили кучно, в одном месте, обычно далеко от жилых домов. И никого не заботило, что для того чтобы ставить в гараж машину, тебе придется каждый день ездить