Лазурит - Владимир Прягин

всё лично. Отец был на удивление спокоен, даже задумчив. По его словам, Грегори корректно и обстоятельно разъяснил, почему мы отказались от брака, и принёс извинения. В связи с этим отец решил больше не настаивать на нашей помолвке.

— Гм…

— А тебе, — продолжала Нэсса, — отец просил передать, что серебрянку исследовали самым тщательным образом и удостоверились — она не подделка. Отец благодарит тебя за предоставленный образец, а также подтверждает, что не будет его использовать в конкурентной борьбе.

— И на том спасибо. А предпринять-то он что теперь собирается?

— Ничего, насколько я поняла. Он считает вопрос исчерпанным.

— В каком смысле?

Она вздохнула:

— Не спрашивай, Вячеслав, я сама пребываю в недоумении. Он полагает, что серебрянка скоро проявится повсеместно, во всех клановых владениях, после чего ведущие кланы выработают новые правила. Пока же он намерен занять выжидательную позицию. Упоминания в книгах и серебряный вереск — это, по его мнению, предварительные сигналы, не влияющие на общий расклад.

— А краска из подвала?

— Наши технологи туда заглянули и не обнаружили ни малейших следов. Отец пришёл к выводу, что мы с тобой ошиблись в своих догадках. «Иней» на подвальной двери, по его словам, мог быть случайным эффектом.

Я ошарашенно уставился на неё:

— И на этом всё? Никаких попыток выяснить больше, никаких новых переговоров со мной? Твой папа не показался мне таким пофигистом… Грегори, сволочь! Неужели каким-то образом взял твоего отца под гипноз? Через серебрянку, естественно… Ради этого и набивался в гости, скорей всего…

— Версия напрашивается, — хмуро кивнула Нэсса. — Я напрямую заявила отцу об этом. Вопреки ожиданиям, он не рассердился на меня и не стал одёргивать, а достал наш фамильный артефакт с концентратом киновари, задействовал его для проверки. Та показала, что отец не находится под воздействием чужой краски. Поверь мне на слово, Вячеслав, артефакт запредельно мощный — даже на скрытую серебрянку он среагировал бы так или иначе, в этом я стопроцентно уверена…

— Воздействие могло быть временным. Грегори, например, внушил ему, что хотел, через краску, которая испарилась через пару минут.

— Даже если так, сейчас отец вменяем и адекватен, я это вижу. Собственно говоря, касательно серебрянки он тоже ведь рассуждает логично — у нас действительно нет доказательств насчёт подвала. К тому же…

Нэсса запнулась, и я сказал:

— Давай, не стесняйся. Вряд ли ты меня удивишь сильнее, чем уже удивила.

— Сегодняшний разговор со мной он закончил в своём излюбленном стиле. Пересказывать я не буду, прости, а общий смысл таков — если я продолжу с тобой общаться, то это будет даже полезно, но я должна соблюдать дистанцию.

Я хотел высказаться по этому поводу, но сдержался, только махнул рукой. Нэсса, помолчав, добавила:

— Все эти межклановые интриги-многоходовки мне поначалу нравились, ты же знаешь. Но к нынешнему моменту они превратились в нечто совершенно несообразное. Я устала.

— Куда поедем? Опять в приличное заведение, где нельзя дебоширить?

— Сейчас мне вообще не хочется закрытых пространств. Давай просто прогуляемся, только подальше отсюда.

Мы покружили по городу и в итоге припарковали машину на кленовом бульваре. Вышли и побрели по сухой мощёной дорожке, усеянной опавшими листьями, между жёлтых деревьев. Навстречу нам в сизых сумерках шли другие гуляющие, поодиночке и парами.

Прогулку нам, правда, портили мысли насчёт того, что рассказала Нэсса.

— Вообще-то, — нарушил молчание я, — у вас самый главный в клане — твой дед. Может, напрямую обратиться к нему?

— Во-первых, — сказала Нэсса, — он сейчас не в имении. Инспектирует наши месторождения, и это надолго. Я не имею с ним прямой связи. А во-вторых, я — не его любимая внучка, мы никогда близко не общались. В спорной ситуации он прислушается к отцу, а не ко мне.

— Ох уж эти ваши династические загибы…

Хмыкнув невесело, она констатировала:

— Похоже, поддержки от крупных кланов мы не получим, даже от моего. Так что, если можно раздобыть козыри другими путями, надо попробовать. Думаю, послезавтра я сделаю полноценную дверь по тому наброску, что я тебе показывала.

— Уже хорошо. Как раз будут выходные, поэкспериментируем. Загляну в альтернативную Москву, осмотрюсь там.

— Но, честно говоря, — сказала она, — с трудом представляю, что там можно найти такого полезного.

— Понятия не имею. Но, пока есть возможность, используем её. Готовь дверь.

Глава 6

Пока Нэсса доделывала картину, я заглянул в издательство.

Разместилось оно в трёхэтажном здании недалеко от набережной, в престижном районе. На металлической вывеске возле входа изображался стилизованный компас на фоне раскрытой книги.

Пожилой вахтёр в вестибюле, увидев перстень, проникся и объяснил мне, как отыскать главного редактора. Я поднялся по лестнице на верхний этаж. У лысеющего главреда в очках с сильными диоптриями, когда я к нему вошёл, глаза тоже стали по пять копеек, но он быстро сориентировался и предложил мне садиться.

— Есть предложение о сотрудничестве, — сказал я, поздоровавшись и назвавшись. — Вы ведь печатаете развлекательную литературу? Но один сегмент у вас не охвачен. Прошу взглянуть.

Я выложил перед ним рисунки, скреплённые в виде книжки. На титульном листе агентесса в куртке на молнии и в ультракоротком платье стояла возле своего флаера, а откормленный кот сидел на капоте, глядя на зрителя с невыразимым презрением, как на кусок колбасы четвёртого сорта. Название помещалось в левом верхнем углу, а псевдоним — правее, менее крупным шрифтом.

— Как вы догадываетесь, — сказал я, — авторство не моё.

— А чьё, позвольте поинтересоваться?

Редактор, с некоторым трудом оторвавшись от композиции, поднял на меня взгляд, и я пояснил:

— Историю сочинили и визуализировали две прекрасные дамы, чьи имена нельзя разглашать. Если будет достигнута предварительная договорённость, вы встретитесь с ними лично и подпишете договор. Но для широкой публики инкогнито сохраняется, публикация — строго под псевдонимом. Вы полистайте, ознакомьтесь подробнее.

С минуту редактор шуршал страницами.

— Видите ли, — наконец сказал он, — тут есть некоторые… гм… неоднозначные моменты, если вы мне позволите такую формулировку.

— В чём они заключаются?

— Как вы справедливо заметили, мы печатаем беллетристику, пользующуюся массовым спросом. Но предложенное вами… э-э-э… произведение всё же несколько выбивается из стандарта. Я даже затрудняюсь подобрать обозначение для этого жанра…

— Графическая новелла, — подсказал я. — Новая ниша на издательском рынке. Если спрос будет, возможны существенные доходы.

— Не могу исключать такой вариант, — ответил он обтекаемо, — но подобную продукцию отнесут скорее к изобразительному формату, чем к текстовому. И вот именно здесь я вижу неоднозначность. В живописи и графике, как вы знаете, принят более реалистичный стиль…

— У вас же не галерея классики.

— Да, но вы понимаете подоплёку. Художники зачастую