Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

что Илья завидует тому, что Дима делает хоть какие-то попытки устроить личную жизнь, ведь у самого перекати-поле, если не учитывать теплую дружбу с Моникой, но это не так. Просто у него есть дела поважнее. Илья собрал все мужество и человеколюбие, чтобы не отключиться, но какое ему дело до свидания Даны и Димы? Дима, конечно, не будет болеть вечно, а с Грушей все же должен кто-то гулять…

Илья старался принять то, что надо собраться и самому выгулять Грушу.

– У нее еще брат был. Она, правда, так странно про него рассказывала, я даже не сразу понял, что его уже нет.

– В каком смысле?

– Ну, она так рассказывала, мол, самый родной ее человек, на него всегда равняется, любит его сильно.

– В настоящем времени, – понял Илья.

– Ну да, но он, как потом оказалось, погиб лет пятнадцать назад. – Дима сильно закашлялся. – Блин, Илюх, привези мне хоть лимон, я умираю.

– Сомневаюсь, что он сильно поможет.

– Что за шорохи у тебя там на заднем плане?

– Одеваюсь, пойду с Грушей недолго прогуляюсь. Я тебя слушаю.

– Лимон купи.

– Тебя бабушка не лечит, что ли? Над картошечкой не дышишь? Ноги в горячей воде с горчицей не паришь?

– Ты следишь за мной?

– Так что там брат ее, – вернул Илья Диму к теме. – А он кем работал?

– А он помощником следователя был, с ним несчастный случай произошел, погиб в ДТП.

– Понятно.

Ничего интересного.

– Ладно, возвращаемся к свиданию. Нормально все прошло в итоге-то?

– Да как сказать… – Дима ненадолго замолчал, послышались звуки высмаркивания, и Илья понадеялся, что не в футболку или рукав кофты. – Мы посидели часа два, ей потом плохо стало, и она почти час в туалете просидела, я уж испугался, что она ушла, так долго не возвращалась, а работницы-девочки сказали, что вообще не видели такую, брехуньи.

– Но вернулась?

– Вернулась. Бледная, уставшая, выглядела реально не очень. Я проводил ее до дома, обменялись номерами. Но мне кажется, я ей не сильно понравился.

От «а я говорил» Илью останавливала лишь совесть – пока Дима болеет, он к юмору не очень восприимчив. Илья вполне может подождать пару дней с этой фразой.

– Лучше не нравиться девушкам, чем работодателям…

– Петер?

– Кто же еще. Внес мне правок на десять страниц, я до утра исправлял.

– Это не оправдание для того, чтобы ты на Грушу забивал. Я скоро реально заберу ее себе.

– Лучше бы Луиза ее тебе оставила, я ужасный хозяин… Я за собой едва успеваю следить, а тут еще собака.

– Каково в двадцать семь быть загнанной лошадью без жены и детей?

– Примерно как в двадцать семь жить с бабушкой и получать зарплату меньше, чем ее пенсия. Или как получать копейки и тратить их на игры.

– Не везет в любви, повезет в картах, как говорится, – оптимистично заметил Дима.

– В картах не везет – и в любовь не суйся.

– Не, это твое кредо.

– А я и не суюсь. – Илья накинул куртку и заторможенно посмотрел на свои тапки, в которых собрался выходить.

– Ну да, тяжело соваться, когда она замужем.

– Бабе Наташе привет передавай, я пошел.

– Вот всегда ты съезжаешь, когда речь заходит…

Илья решительно завершил вызов. Он оставил телефон на тумбочке, переобулся и взял поводок. Груша радостно махала хвостом, но хотя бы не лаяла. Илья открыл входную дверь, но телефон завибрировал, завыла сирена нового уведомления. На экране горело сообщение Моники: «Набережная. Фонтан поцелуев».

Новое тело.

* * *

Понедельник – день тяжелый.

Илья думал об этом с семи утра. Он все же выгулял Грушу, положил ей кучу еды и пообещал в качестве извинений купить новую игрушку. Если судить по ее недовольной морде, она ему не поверила.

Он приехал ближе к девяти, в самый разгар – уже и следственный отдел прибыл с Моникой, и «Известия» с Машенькой, и еще толпа зевак, которых активно призывали расходиться.

– Илья Егорович! Илья Егорович, нас не пускают! – услышал он сзади голос Машеньки.

– Привет. А вас и не пустят без разрешения Аракеляновой.

Девушка стояла крайне взволнованная не только своим первым репортажем, но и тем, что не может его никак начать. Илья не мог злиться или обижаться на нее за то, что его отстранили от репортажей, все же именно Петер был главной крысой в «Известиях». Наоборот, он считал девушку крайне интересной. Илья читал ее колонки пару раз, они были действительно неплохие.

Машенька с первого взгляда привлекала внимание. Ее милые веснушки придавали ее лицу особый шарм и детскую непосредственность. Длинные каштановые волосы, падающие мягкими волнами, обрамляли лицо и подчеркивали выразительные черты: большие карие глаза и добрую улыбку. Розовые заколочки аккуратно фиксировали волосы на висках. В ушах у нее всегда были проводные черные наушники. Она всегда была погружена в свои мысли и личный музыкальный мирок. Илья пару раз даже расслышал какие-то аудиокниги и радиоспектакли. В руках она постоянно держала смартфон, главный инструмент, с которым не расставалась буквально ни на минуту. Она могла быть занята просмотром сообщений, прослушиванием музыки или печатанием каких-то заметок.

Несмотря на прохладную погоду, когда все кругом старались закутаться потеплее, Машенька оставалась в легкой черной толстовке. Ее ярко-красные кроссовки выделялись на фоне асфальта и придавали ее походке особую энергетику и уверенность.

Рядом с Машенькой стоял Марк. В одной руке он держал камеру, в другой – большую термокружку с кофе, аромат которого долетал даже до Ильи. Марк чем-то напоминал Илье Диму, только менее разговорчивого. Он никогда не пререкался с Петером, спокойно выслушивал все замечания. Марк явно был перфекционистом – всегда выглажена одежда, сам по себе опрятный, ухоженный, но крайне необщительный. Илья по пальцам одной руки мог пересчитать все их разговоры. Удивляло скорее то, как невозмутимо он находился рядом с болтливой Машенькой, слушал все, что она говорила, и, что не менее важно, запоминал. Кажется, и на аудиокниги тоже она его подсадила. Илья не понимал, что Марк делал в «Известиях».

– Илья Егорович, помогите, пожалуйста… Я хотела пару слов от Моники Денисовны услышать, может, заснять даже себя разрешит…

– Сниматься она точно не будет, а комментарий, может, и даст. Подождите тут. Кого-то да приведу вам.

– Спасибо, Илья Егорович!

Лучше бы она с ним на «ты» разговаривала, ей-богу.

Илья приподнял оградительную ленту, направляясь к центру внимания.

Первой Илья заметил Дану, которая сидела на грязной лавочке и что-то тщательно записывала. Она была так сосредоточена, что вздрогнула, заметив кого-то перед собой.

– Привет. Занята?

– Как видишь.

– Тебя на пару слов хотят «Известия».

– Меня? – удивилась Дана.

– Конечно, – сказал Илья. – Только там новенькая наша, она в лицо еще всех не помнит, представься ей, скажи пару