Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

– А ты уже знаешь, что произошло?

– Нет, Монику еще не видел.

– Она отошла туда, – указала в сторону Дана. – Хотя, может, вернулась уже, я не заметила.

Илья кивнул ей в знак благодарности и все же направился в сторону, куда указала Дана.

Моника стояла за углом небольшого уличного кофейного ларька и хмуро смотрела в телефон. Илья, помня о реакции Даны, не знал, как бы так позвать девушку, чтобы не напугать.

– Все нормально?

Но Моника, видимо, была не из пугливых. Она обернулась к нему и тяжело вздохнула.

– Да Миша второй день трубку не берет, сообщения не читает…

Илья искренне не понимал, зачем они вообще были женаты. Одна работает с утра до потери сознания, другой вечно на вахтах своих, приезжает два раза в год. К чему им этот брак? Какой муж будет писать любимой жене раз в неделю? Илья был готов приезжать к Монике в любую свободную минуту. Да, их тоже было немного, но даже делать свою работу, пока она сидит рядом и копается в бумажках, приятнее, чем одному дома с Грушей.

Моника как-то сказала, что Миша сделал ей предложение на последнем звонке, а она не стала отказываться. Моника, видимо, просто не хотела знакомиться с кем-то еще и заново рассказывать о себе с чистого листа. Лень родилась раньше ее. Хотя вряд ли, конечно, это была вся правда. Однако факт ее замужества был для Ильи неудобным бременем.

– Хочешь поговорить об этом или вернемся к Мастеру?

– Ты уже видел тело?

– Без тебя не пошел.

– И правильно сделал.

Глава 6

Венера Милосская

Тело женщины средних лет было словно припаяно к колонне. Фонтан осенью всегда отключали, поэтому белая краска с ее тела не смылась. Жертва была прикреплена прямо в центре, по бокам от нее располагались статуи прекрасных нимф. Однако пегаи[3] нисколько не затмевали главную героиню очередного произведения искусства. Первое, что бросалось в глаза, – отсутствие рук. На одной даже не было открытой раны – ампутация произошла гораздо раньше, несколько лет назад, однако вторую руку отрезали явно при жизни, о чем свидетельствовала застывшая гримаса боли. Волосы ее были уложены в высокую прическу, зафиксированную лаком, а после и белой краской, словно из баллончика. Голова женщины была неестественно опущена, словно посиневшая шея ее уже не держала, вокруг летали мухи, особенно от их личинок пострадали глаза. На талии была повязана старая белая скатерть, она держалась на теле за счет кнопок, воткнутых прямо в кожу, которая местами уже начала чернеть и зеленеть, что было заметно даже под слоем краски. Из ран выползали насекомые, можно было даже заметить их шевеление под кожей. Стоял ужасный смрад гнили и разложения, многие работники надели маски.

Но на этот раз привлекала внимание подпись Мастера – буква «М» была выложена из разломанного на две части протеза и разрезанной пополам руки.

– Дану стошнило, когда она это увидела, – сказала Моника, не сводя глаз с Ильи. – А тебя это, кажется, не шокирует.

– Я просто задумался…

– Над чем?

– Это ведь первая на его счету женщина.

А значит, придется переписывать главу про выбор жертвы.

– Что-то наш Мастер меняет тактику. – Моника перевела взгляд на Константина, дающего интервью неподалеку. – Очень странная ситуация…

– Кто она? – кивнул в сторону убитой Илья.

– Елена Нороман, тридцать семь лет. В Черепинск приехала три года назад и все это время работала туристическим гидом.

– Каким еще гидом? У нас есть что посмотреть?

– Представь себе, находятся люди, которые настолько вдохновляются нашими Мастером и Маргаритой, что водят людей по местам убийств и пересказывают эти чертовы статьи с мифами и легендами.

– Вот почему сегодня так много людей.

– Елена несколько дней не выходила на связь, забили тревогу. А сегодня какая-то парочка пришла к фонтану на свидание, а тут такое. Девушка сознание потеряла, а парень нас вызвал.

– Когда ее убили?

– Константин примчался вместе с Николаем Валерьевичем, когда узнал. Николай Валерьевич сказал, что после вскрытия сможет сказать более точно, но, судя по состоянию тела, это было дней пять назад, в четверг.

– А ведь ее мог убить и Александр… Будь он Мастером.

– Да, к тому же он был неподалеку, на рынке.

– А как ее в прошлый раз не заметили, когда приехали за Александром?

– Ты же видел, она сбоку стоит, с дороги ее не видно, только если обойти фонтан.

Илья вновь посмотрел на обезображенное тело убитой.

– Венера Милосская?

– Похоже на то.

– И чем же она провинилась?

– Была подозреваемой в деле о серийном убийце, – сказал Константин, подходя к ним ближе. – Я вел его. Елена должна была приехать в участок в пятницу для дачи показаний.

– Это ее протез?

– Елена страдала ксеномелией – синдромом нарушения целостности восприятия собственного тела. В юности она пыталась отрезать себе пальцы, родители едва успевали прятать от нее острые предметы. Однажды она едва не отгрызла себе этот злосчастный палец. Я звонил на прошлой неделе ее матери, узнал много интересного. Например, что она однажды решила помочь отцу в мастерской. Отец, к слову, был у нее мебельщиком.

– Они пустили дочь в комнату с кучей острых вещей? – перебила его Моника.

– Елена на тот момент проходила курс лечения у психиатра, они решили, что она пришла в себя. А потом дочурка увидела торцовочную пилу и вспомнила о своих юношеских забавах.

Моника прикрыла лицо рукой и отвела взгляд, тяжело вздохнув.

– Все верно, Елена отрезала себе руку. Ее едва успели спасти: большая потеря крови. Казалось бы, девушка успокоилась, радовалась протезу, но прошло три года, и Елена решила, что ее вторая рука – на самом деле та, отрезанная, ее пришили врачи, а может, сама ночью пробралась и заняла место законной руки, это уже неважно. Она вновь попыталась отрезать себе конечность, и на этот раз ее положили на полноценное лечение. Спустя десять лет, когда ей уже стукнуло двадцать четыре, она вновь раскаялась и пообещала ценить себя, осталась на связи с психиатром и начала заниматься искусством – рисовала, писала стихи, даже в университет поступила. Вот только ни в одном городе она надолго не задерживалась.

– С себя она перешла на других, – кивнул Илья.

– Она покалечила двенадцать девушек. Каждая лишилась рук или ног. Выжили единицы, остальные погибли от кровопотери. Долгое время считали, что это несчастные случаи – то на рельсах некоторых находили, то в мастерских, то на дороге.

– Зачем ей это? – спросила Моника, отстраняясь от Константина.

– Она искала свою руку. – Илья перевел взгляд на разбитый протез. – Почему он полый?

– Я сказал, что она попыталась отрезать руку