Ректор и серебряный кролик - Майя Грин

— Тер Фёдор Петрович, если мы сместим эту группу кристаллов на пять градусов влево, — Лёша показывал на висящую в воздухе голографическую схему, — свет от древнего артефакта будет не падать на них, а… обтекать, что создаст эффект сияющего нимба.

Фёдор Петрович, скрестив руки на груди, долго смотрел на схему, щурясь.

— Рассчитайте нагрузку на несущую иллюзию. И проверьте, не даст ли это паразитную тень на паркет у колонны номер семь. Завтра утром — отчёт.

Это было не отказом, а предложением подтвердить идею конкретными цифрами. И они доказывали. Расчёты, чертежи, пробные касты микро-иллюзий. Тер Фёдор Петрович принимал их работу молча, иногда покряхтывая, иногда делая незаметный кивок — высшую похвалу. Он больше не называл их идеи «глупостями». Теперь это были «предложения к рассмотрению».

Слухи о том, что происходит в зале, уже невозможно было сдержать. Студенты, проходя мимо закрытых дверей, клялись, что слышали оттуда звук, похожий на перезвон ледяных колокольчиков, и видели странное сияние, пробивающееся сквозь щели. Преподаватели в учительской уже строили теории, каким же будет «ответ» ректора на их тихое карнавальное неповиновение.

* * *

В последний день перед балом теру Роману нужно было убедиться, что всё готово. Он спустился в зал, предполагая увидеть привычную картину, открыл дверь и замер. Зал был почти готов, и он был прекрасен. Не кричащее, ярмарочное великолепие, а глубокая, торжественная, дышащая красота. Невесомые хрустальные сосульки свисали с балок, переливаясь внутренним светом. По стенам, повторяя изгибы арок, струились серебристые ткани, и в них, будто живые, медленно перетекали узоры, напоминающие то морозные цветы на стекле, то следы северного сияния. Всё было подчинено единому ритму, единому дыханию.

В центре этого великолепия, на своём каменном постаменте, стоял каменный дар Магии. Он светился благодаря накопленным искрам магии, отбрасывая мягкие тени на ближайшие колонны. Одиннадцать полос горели ровно, двенадцатая наполнилась уже больше, чем на три четверти.

Рядом с камнем, спиной к входу, стояли Лёша и Денис. Они что-то обсуждали с Фёдором Петровичем, показывая на что-то в воздухе. Петрович слушал, кивал, потом что-то ответил. Денис рассмеялся — коротко, беззвучно, и это был смех соратника, а не испуганного подчинённого.

Роман не стал им мешать, только постоял минутку в дверях, наблюдая за этой сценой. Он видел не двух наказанных студентов. Теперь это были мастера. Суровый завхоз из надзирателя превратился в наставника. Всё, что он задумал, свершилось. Ошибка превратилась в ответственность, ответственность — в работу, работа — в искусство. И благодаря этому завтра множество людей станут капельку счастливее.

Он встретился взглядом с тером Фёдором Петровичем. Тот, заметив его в дверях, не изменился в лице, лишь встал чуть прямее. Роман с уважением кивнул. Принято. Благодарю.

Тер Фёдор Петрович, после едва заметной паузы, ответил таким же скупым, едва незаметным кивком. Диалог состоялся. Роман тихо закрыл дверь и ушёл, оставив творцов доделывать чудо. У него на душе было тепло и спокойно. Всё шло правильно.

Глава 10

Зимний бал

Последний луч зимнего солнца скользнул по шпилям Академии и угас. В наступившей мгле главный корпус замер, словно затаив дыхание, а потом — вспыхнул.

Окна бального зала сияли таким золотисто-голубым светом, что казалось, внутри зажгли десятки небольших, тёплых лун. От ворот к парадному входу был протянута пурпурная ковровая дорожка, по обеим сторонам которой выстроились студенты в парадных мантиях с живыми, трепещущими огоньками в руках — не свечами, а именно всполохами мягкого света, пойманными в магические кристаллы. Воздух звенел от предвкушения.

Изнутри доносилась музыка — тихая и торжественная, словно вырастающая из самого камня стен.

Магомобили бесшумно подкатывали к подъезду. Шуршал шёлк, мерцали драгоценности, звучали тихие возгласы восхищения, но всё это была лишь прелюдия.

Ровно в восемь, когда зал был уже полон, музыка смолкла. Гигантские двери распахнулись, и в проёме возник церемониймейстер. Его голос, усиленный чарами, прозвучал на весь зал:

— Их Царские Величества!

Зал, как один человек, замер в почтительном поклоне. В дверях появился царь в темно-синем мундире, усыпанном звёздами, царица в платье цвета зимнего неба, от которого, казалось, исходило собственное, мягкое сияние. За ними — их дети.

На лицах высочайших гостей, обычно сохранявших вежливую, отстранённую улыбку, появилось неподдельное, живое восхищение. Царица, сделав несколько шагов в зал, на секунду остановилась, подняла голову к куполу, где медленно вращались и переливались грозди хрустальных сосулек, и тихо сказала что-то мужу. Тот кивнул, и на его строгом лице тоже мелькнула улыбка.

Тер Роман с женой стояли среди руководства Академии. Тера Варвара сжала его руку. Он ответил лёгким пожатием. Всё в порядке. Более чем в порядке.

Церемония открытия была краткой. Император произнёс несколько тёплых слов о значении науки и магии, пожелал всем веселья и добавил, глядя вокруг:

— Должен отметить, тер ректор, — он обратился к теру Роману, — что ваша Академия в этом году превзошла саму себя. Такого изящества и вкуса я не припомню. Это достойно высшей похвалы.

Тер Роман склонил голову.

— Благодарю Вас, Ваше величество. Это заслуга всего нашего коллектива и некоторых молодых талантов, которые учатся видеть красоту не только в формулах, но и в мире вокруг.

Он не назвал имён, но где-то у колонны, зажатые в толпе студентов, Лёша и Денис услышали это. Они переглянулись. В их глазах не было уже ни паники, ни даже гордости. Было спокойное, взрослое понимание: они сделали что-то настоящее, и это оценил сам царь.

Зазвучали первые аккорды вальса. Императорская чета открыла бал. Вслед за ними на паркет выплыли другие пары.

Тер Роман обернулся к тере Варваре и со смехом в глазах спросил:

— Позвольте пригласить Вас на танец, прекрасная тера?

Она улыбнулась, положила руку ему на плечо и они легко вошли в общее течение вальса. Всё вокруг двигалось, сияло, смеялось. Но для них на мгновение этот огромный зал сузился до размеров их собственного мира.

— Ты был прав, — тихо сказала Варя, глядя мужу в глаза.

— Да, энергия этих шутников, направленная в нужное русло, сотворила чудо, — ответил он, мягко ведя её в повороте.

Они танцевали, и тер Роман ловил восхищённые взгляды, обращённые на потолок, на стены, на игру света. Его собственное маленькое, личное чудо с ушами стало частью этой большой, общей сказки. И это было прекрасно.

В другом конце зала Денис, набравшись смелости, подошёл к стройной темноволосой девушке — той самой тере Ирине Ветровой, с которой они конкурировали в мастерстве.

— Ирочка, —