Сказание о второстепенном злодее - SWFan

Игроку — как и героям — оставалось только гадать, кем, а вернее «чем» она была на самом деле. Тайна раскрывалась только под конец второй части «Сказания» и представляло собой монументальное откровение, сюжетные последствия которого ощущались ещё две игры подряд.

Загвоздка была в том, что я знал, кто она была такая; знал её предысторию, её план. Для меня её загадочные фразы и намёки уже были разгаданы, как расписанный кроссворд. При желании, я сам мог поставить её в ступор… и моментально умереть.

По сюжету девочка в красном несколько раз помогала главному герою, которого находила «интересным», однако была в игре и плохая концовка. Если герой (игрок) в один момент совершал неправильный выбор, девочка возникала у него за спиной и с той же лёгкой улыбкой, которая никогда не оставляла её блестящие розовые губы, с которой она говорила ему свои загадки и пила чай во время их встречи на вершине заброшенной башни под луной, вырывала ему сердце и уходила, не удосуживаясь посмотреть, как его тело, содрагаясь, увлажняет землю кровью.

Теперь эта улыбка сверкала прямо у меня перед глазами. Было очевидно, что если я дам хотя бы малейший намёк на то, что знаю, кем она и Фери (с которой они были связаны, почему я, собственно, избегал библиотеку) являются на самом деле, я тоже очень скоро буду кашлять кровью. И пускай мы находились в многолюдной академии в самом сердце международного мегаполиса — это было совершенно неважно. Мой труп никто не найдёт. Никто и никогда.

— Вы стремитесь к наилучшему, верно?

— Верно.

— К совершенству?

— Именно.

— Но что есть подлинное совершенство? — спросила девочка, в то время как в голове у меня играла загадочная и немного мрачная мелодия, которая в игре сопровождала её появления. — Лицо ребёнка бывает белоснежно, но со временем грубеет, обрастает морщинами. Можно ли сказать, что по мере взросления он становится менее совершенным?

— Делаешь себе комплименты, малявка?

Что я несу⁈ Хотя нет — нет. Всё правильно. В первую очередь мне нужно показать, что я не считаю её ужасной и загадочной потусторонней сущностью. Она не давала мне для этого повода. Для меня она просто ребёнок. Просто ребёнок. Я нахальный аристократ, она просто ребёнок…

— Хе-хе, может быть, — усмехнулась девочка. — Прошу прощения, в присутствии столь почтенной особы нужно делать комплементы именно вам, господин Савин.

— Ты меня знаешь? — спросил я, изображая удивление.

— Все знают наследника знаменитого северного рода. Великого героя и предателя.

— Ты… — Изображаем злость.

— Прошу прощения; я лишь говорю то, что говорят другие. Для некоторых ваш предок, Павел Савин, был героем, для других — предателем. Две стороны одной медали. В этом отношении бывает сложно добиться подлинного… совершенства, — проговорила девочка и с лёгкой улыбкой приблизилась ко мне.

Я замер.

— Вы боитесь, господин Савин?

— Что за глупость? С чего мне боятся?

— Действительно, с чего бы? — спросила девочка, приподнимая руку в красной перчатке и упираясь, острым, как стрела, указательным пальцем в мою грудь.

— Тук, тук, тук… — сказала она.

На спине у меня выступил холодный пот.

— Это, это не страх, — проговорил я.

— А что же?

— Волнение.

— Вы волнуетесь? Почему?

— Потому что…

Думай, думай, думай… знаю!

— Потому… потому что у тебя действительно весьма милые черты лица. Как для плебейки, — сказал я, отворачиваясь и поправляя воротник.

Глава 8

Приглашение на казнь

— … А?

Импровизация в напряжённых ситуациях — определённо НЕ мой конёк.

Впервые с начала разговора на лице девочки отразилось удивление. Сам я побледнел и отвернулся. Мне оставалось только гадать, что она скажет, когда придёт в себя, но тут раздался спасительный голос:

— М-мас… то есть, Мавелика, что ты здесь делаешь⁈

В следующую секунду показалась Альфирия. Удерживая одной рукой книжку в белой обложке, другой она схватила девочку за плечо и торопливо её оттащила, точно бульдога, который обнюхивает младенца.

— П-прошу прощения, это моя… моя племянница, она приехала навестить меня, и я пустила её в библиотеку, больше этого не повторится, — тараторила и старательно давила улыбку Альфирия, одновременно с этим поправляя очки — жест, который она всегда совершает, когда врёт.

— Весьма… наглый ребёнок, — выдавил я и прокашлялся.

— Да, да, очень наглый, прошу прощения. К-кстати, вот ваша книга, пожалуйста.

— Да, благо… хорошо, — сказал я, затем перевёл дыхание и быстрым шагом направился на выход.

Краем глаза я заметил, как Альфирия положила обе руки на плечи девочки, словно пытаясь её удержать. Мавелика, однако, даже не пыталась вырываться, но лишь стояла на месте и улыбалась мне вплоть до момента, когда между нами захлопнулись двери — БАХ!

…

…

…

— Ты ведь помнишь, что нам нужно поддерживать маскировку? Что ты собиралась с ним сделать? — спросила Альфирия, горьким взглядом провожая заносчивого молодого аристократа, который едва ли не бегом ретировался из читального зала (и даже не расписался за взятую книгу, хотя останавливать его теперь казалось совершенно неправильным).

— Ничего, — сложив руки за спиной и изображая послушного ребёнка ответила Мавелика. — Судя по всему, я сама была в определённой опасности.

— О чём ты?

— Хотя среди представителей высшей касты подобные предпочтения встречаются довольно часто… — задумчиво проговорила девочка.

Альфирия неуверенно посмотрела на неё, затем сделала глубокий вдох:

— Пожалуйста, будьте осторожней… мастер.

— Ох, мы снова на Вы? — наклонила голову Мавелика: — Не волнуйся, он не имеет ни малейшего значения. Этот человек, с другой стороны, намного интересней.

— Этот?.. Ах!

Альфирия немедленно повернулась, пытаясь спрятать девочку за разливами своей длинной чёрной мантии. Жест бессмысленный — Мавелика исчезла. В следующую секунду двери библиотеки приоткрылись, и в пустой читальный зал прошёл непримечательный черноволосый юноша.

Он был высоким, примерно метр восемьдесят сантиметров. Осанка его была ровной, даже слишком, с некоторой деревянностью, выражавшей не столько привычку, выработанную хорошим воспитанием, сколько намеренное усилие держаться прямо. В то же время волосы его были растрёпаны и ниспадали на тусклые красные глаза.

С первого взгляда могло показаться — просто показаться, — что в них бушует красное пламя, но иллюзия это была мимолётной, и спустя мгновение тебе снова представал совершенно безобидный и немного неловкий молодой человек.

— Здравствуйте, могу я вам помочь? — стараясь взять себя в руки спросила Альфирия.

— А, здравствуйте, — сказал юноша приветливым голосом. — Меня отправили помочь с инвентаризацией. Я из бригады помощи студентам.

— А, да, помню, благодарю за помощь, — расслабилась девушка. — Мне про вас сообщали. Алекс, так?

Юноша улыбнулся и