Цвет из иных времен - Майкл Ши

Курьер – худощавый и моложавый парень – вздрогнул всем телом, стоило нам подойти, поскольку мы по глупости и в тревоге выскочили из темноты по обе стороны от него, даже не окликнув. Впоследствии мы узнали, что он помогал с эвакуацией пострадавших в автобусной аварии, не спал всю ночь и долгие часы провел вблизи искалеченных несчастных. Однако на тот момент мы решили, что близкое к панике состояние вполне объяснялось внезапно увиденным лицом Хармса.

– Мистер Ньюджент? – начал я. – Простите, что так напугали вас, сэр. Я – доктор Карлсберг, а это – доктор Стернбрук. Мы вас и вызвали.

Я продолжил в том же духе – насколько получалось – ровным и ободряющим тоном все объяснял, в то время как Эрнст спустился по насыпи, и убедившись, что деревья под машиной не треснут, забрался на пикап и открыл дверцу Хармсу. Когда Ньюджент успокоился, то светил фонариком, пока мы вытаскивали рейнджера из кабины и тащили его обратно во двор. К счастью, оказался он совсем не тяжелым – легче, чем мы предполагали по его дряблому виду. Странно легким. Затем я громко обратился к своему другу, чтобы меня услышал и Ньюджент:

– Давай спустимся вместе с мистером Ньюджентом. Ты привяжешь лодку и et étouffer le feu[1], а я помогу мистеру Ньюдженту поудобнее усадить Хармса в кузов пикапа. Я поеду с Хармсом, а ты догонишь нас на нашей машине.

Ньюджент не обратил внимания на мою французскую ремарку и в целом обрадовался предложенному плану действий. К тому времени как мы подготовили кузов и устроили в нем Хармса, он обуздал эмоции – что и было нашей целью. В процессе он несколько рассердился, осознав, что он – государственный служащий! – до сих пор не проявил никакой инициативы. Когда мы закончили и Эрнст вернулся с озера, Ньюджент отчитал нас за использование пирса рейнджеров и отказался признать, что сложившаяся чрезвычайная ситуация являлась исключением и разрешала временную швартовку нашей яхты. Достав с сиденья грузовика клипборд, он многозначительно зажал его под мышкой – скорее, просто хотел продемонстрировать атрибут власти, а не использовать его.

– А теперь скажите-ка, – потребовал он, – где мистер Джарвис?

Эрнст был готов и мягко ответил:

– Он мертв, мистер Ньюджент. Хармс облил его тело бензином и поджег – надо полагать, в бреду. Я только что погасил его. Он на пирсе.

Дрожащим голосом Ньюджент настоял на осмотре тела, и я порадовался нашей осторожности. Уже один лишь пепел и прах, показавшиеся из-под приподнятых одеял, которыми Эрнст загасил огонь, так ошарашили Ньюджента, что он готов был забиться в истерике – впрочем, нас они тоже потрясли до глубины души. Он свирепо зыркнул на нас, пятясь назад, и торжественно откинул голову.

– Требую детального изложения произошедшего. Очень детального.

Голос его звучал жутко, а ужас, вызванный трупом, явно трансформировался в параноидальное недоверие. Я радовался, что мы оставили оружие на яхте перед тем, как сойти на берег. Эрнст начал было пререкаться, но тут до нас донесся голос Хармса – я помнил его жуткий хрип.

– Ньюджент! Ньюджент! Это я! Я сжег Арнольда! Ньюджент, скорее!

Подходя в пикапу, мы увидели, как из него поднялась тощая фигура – словно из гроба восстал оживший скелет. Настолько тело его перестало походить на человеческое, что Ньюджент достал фонарик и направил его на Хармса, светом удерживая того на месте.

– Пусть горит, – сказало отвратительное, разодранное лицо, когда мы ступили ближе. – Ноги не забудьте! И руки – всего сожгите! Все до последнего дюйма в нем прогнило и распалось. Я понял не глядя! Достал из грузовика запасную канистру, Ньюджент. Ньюджент? Облил его – больше на лицо, оно хуже всего было. И поджег. Слава богу, огнем его убило! Слышишь, Ньюджент?

Я осторожно уложил Хармса обратно на спину – как же мерзко было его касаться! – и на его лице проступило спокойствие, а лишенное содержимого тело с легкостью поддалось. Эрнст сел в кабину, а я остался в кузове.

По пути к нашей машине Эрнст уверял Ньюджента, что причина болезни Хармса – загрязнение озера. Ньюджент рьяно возражал. Ему не сообщали ни о какой эвакуации – несмотря на то, что мы настойчиво запрашивали ее по телефону накануне вечером. Один лишь страх, вызванный увиденным, в итоге заставил его согласиться хоть на какие-то действия. Пока Эрнст отпирал и заводил нашу машину, Ньюджент выехал к краю стоянки у пляжа, включил фары и достал громкоговоритель.

– Соблюдайте осторожность. Озерная вода может представлять опасность для здоровья. Будьте осторожны! Озерная вода может представлять опасность для здоровья!

Он продолжал повторять нелепое предупреждение и медленно обшаривал причал лучом фонаря. Грубый, громкий электрический голос разбудил десятки людей: из палаток и машин высунулись головы, зажглись фонари, и слабые, лишенные усиления голоса начали задавать вопросы. Но только Ньюджент привлек внимание отдыхающих, как тут же прервал свое объявление и вывел пикап со стоянки. Мы рванули с места – Эрнст гнал следом.

За рулем боязливый Ньюджент превратился в настоящего демона. Признаюсь, я разделял его непреодолимое желание убраться от озера, уйти как можно дальше, освободиться от него. Пусть предупреждение не возымело эффекта – но до людей его все же донесли. Пусть просыпаются, спасаются сами; если же решат остаться – и черт с ними. Мы сделали, что могли, а сил на что-то свыше не осталось.

Несколько часов мы колесили по темноте. Наконец, порывы ветра, созданные нашим движением и обдувавшие мою голову в капюшоне, нагнали на меня сон. Но вдруг я услышал голос Хармса:

– Вы про воду говорили.

Я придвинулся к нему.

– Что?

– Не только в ней дело. Меня-то как раз она подкосила. Боже правый, как же днем тяжело было! Будто меня ломало изнутри, и я пил воду нашу, понимаешь. Но Арнольда свалило другое. Арнольда прикончило то, что вышло из воды.

Когда я стал выпытывать детали, он только рассмеялся, и я умолк. Вскоре он снова заговорил окрепшим голосом.

– Все деревья заразились, и ему пришлось уплыть. Переплыл океан, спасаясь от того, что жило среди ядовитых деревьев.

Снова воцарилось молчание. А затем:

– Это я про Арнольда. Бредить он начал этак в середине дня, когда мне плохо стало. Едва мог по лестнице взойти, когда он кричать начал. Я забрался к нему, держал его. На вид не изменился, но что болтал! Парень в жизни у океана не селился, но