Отставной экзорцист 3 - Михаил Злобин

твоей родословной нет известных в определённых кругах фамилий, как, например, у Авакова. Он, кстати, наверняка разъярится, когда узнает о намерении Фирсова повесить на гвоздь мундир. Полковнику-то удобно иметь под рукой такой громоотвод, на которой при случае можно все шишки спихнуть. Но как-то придётся пережить и это. Иначе, если лажать так же, как с Бугровым, то продолжать службу попросту опасно для самого себя.

Иными словами, в сложившейся ситуации присутствовало гораздо больше личных мотивов, чем майору хотелось бы. Поэтому ему так важно было получить ответ. И как можно скорее.

Адрес, сброшенный Кочетковым, оказался вполне заурядной панельной многоэтажкой из массового проекта позапрошлого десятилетия. Не старьё, но и далеко не первой свежести. Однако всё ещё довольно приличный вариант для проживания.

Уже обнадёживает. Это снижается вероятность, что Бугрова откопали в каком-то местном притоне.

Поднявшись на лифте и отыскав нужную квартиру, Фирсов нажал на кнопку звонка. От неосознанного волнения у полицейского аж испарина на лбу выступила. Но он её даже не замечал.

Вскоре скрипнула пружина нажимном ручки, и на пороге показался Кочетков:

— А, это вы, Дмитрий Сергеевич. Заходите. Один?

— Пока один, но группу задержания вам готов организовать хоть сейчас, — исподлобья зыркнул офицер.

— За что? Мы же нашли Мороза, как и договаривались, — недовольно насупился Павел.

— Я его пока ещё не видел.

— Ну, значит, шевелите активней конечностями, если настолько не терпится увидеть! — огрызнулся вдруг Кочетков.

Майор округлил глаза в немом изумлении, которое не грозило перерасти ни во что хорошее. Однако парень не стал дожидаться ответной реакции и просто скрылся в единственной комнате.

— Вот же щенок, блядь! — выругался Фирсов под нос, но всё же отправился следом.

Пройдя мимо кухни, полицейский заметил троицу хмурых парней. Ага, знакомые все лица. Уже доводилось их встречать в жилище гражданки Никитиной в тот злополучный день. А в комнате обнаружилось ещё трое человек. Сам Кочетков, другой фигурант — немногословный паренёк Матвей Титов, ну и, конечно же, сам Бугров. Он скорчился на разложенном диване, даже не сняв перепачканной верхней одежды. Валялся и беззаботно дрых, просунув ладони между коленок. Поза точь-в-точь, как у забулдыг, что спят на парковых лавочках…

Созерцая эту картину, майор разочарованно прикрыл веки и медленно выдохнул. Всё-таки он ошибся в этом человеке…

— Мы уже два часа не можем его добудиться, — пояснил Павел, нервно расхаживая по плохо обжитой комнате. — Дыхание глубокое, пульс есть, но ни на что не реагирует.

— Это называется «в дрова», Кочетков, — покачал головой майор.

— Нет, от Петра не пахнет алкоголем! — резко возразил парень.

— Значит, он упоролся чем-то другим! — перешёл на командирский ор полицейский.

— Давайте просто дождёмся, пока Мороз очнётся, — вклинился в зарождающийся конфликт Матвей, стараясь взять на себя роль гласа разума.

— Да я уже заманался ждать, мать твою за ногу! Больше суток ищу этого козла, а он тут отдыхает! — сорвался офицер. — Поднимай его, иначе поедете всей компанией в кутузку!

— Поступай, как знаешь, майор, а я ничего делать не стану, — холодно проговорил Кочетков, складывая руки на груди.

— Значит, я сам его в чувство приведу! — грозно припечатал Фирсов, подступаясь к дивану.

— Эй-эй, майор, не пори горячку, — попытался остановить его Павел.

Полицейский ненадолго замер и глубоко вдохнул.

— Выйдите, Кочетков, — произнёс он значительно спокойней. — Дайте мне попробовать добудиться Бугрова. Может ему «скоряков» уже пора вызывать.

Парни с сомнением переглянулись. Заметно, что за своего старшего товарища они беспокоились и не хотели оставлять. Однако Фирсова они немного знали. Да и сам его официальный статус служил некоторого рода гарантией.

Видимо, поэтому Павел с Матвеем всё же покинули комнату. Правда, не очень далеко. Полицейский буквально затылком ощущал их присутствие за дверью.

— Ох, Бугров, что же ты за скотина такая, — сокрушённо помассировал глаза офицер и приступил к осмотру.

Кожа у Бугрова сухая, дыхание ровное, глубокое, но будто бы излишне заторможенное. Перегаром действительно не несёт. Пока непонятно…

Не особо церемонясь, сотрудник МВД пальцами раздвинул Петру веки и посветил фонариком телефона. Хм… и тут ничего. Совершенно обычный зрачок. Не опиоидная «точка», и не расплывшееся пятно, как при кислотной обморочной диссоциации. И на свет адекватно реагирует.

— Мать твою за ногу, Бугров, если ты притворяешься, я тебе сейчас череп откручу, — понизил голос до отчётливого шёпота Фирсов.

Никакой реакции не последовало.

— Эй, красавица спящая, ты долго будешь время тянуть? — сердито нахмурился офицер и похлопал Петра по щеке.

Опа! Какая-то мимическая мышца всё-таки дёрнулась! Значит, не такой уж глубокий отруб. Если этот коматоз вообще не сымитирован…

— Вста-вай, пар-ши-вец, — с нажимом втолковывал майор, отвешивая с каждым слогом всё более и более тяжёлые пощёчины. — Под-ни-май-ся…

Чем сильнее становились удары, тем больше оживала физиономия Бугрова. Сперва брови на переносице сошлись. Потом морщиться начал. Теперь вот уголком рта задёргал.

— Ага, не нравится, голубчик? — удовлетворённо хмыкнул Фирсов. — Нет уж, ты не засыпай, открывай глазоньки, пока я тебе не…

Офицер осёкся на полуслове, поскольку веки Петра действительно распахнулись. И на Дмитрия Сергеевича уставился не блуждающий заспанный взгляд, а очень даже осознанный. Пугающе осознанный и суровый. Прямо как чёрный зев наставленного пистолетного ствола…

Этот зрительный контакт длился всего миг. Гораздо меньше секунды. Но для полицейского эта мимолётная пауза словно бы растянулась. А потом без всякого перехода майор осознал себя летящим вверх тормашками. Пол вдруг просто ушел из-под подошв, а ноги в чёрных лакированных туфлях взмыли к потолку, как пара испуганных стрижей.

Удара лицом об ламинат Фирсов практически не почувствовал. Даже холодок, коснувшийся вспотевшей под фуражкой головы, показался более неприятным. Но затем пришло ощущение жуткого давления на локтевой сустав и плечо. Дмитрий Сергеевич заохал и закрутился ужом, пытаясь выпутаться из замысловатого болевого капкана, который Бугров каким-то неведомым образом захлопнул за долю мгновения.

Но куда там! Кузнечный пресс проще пересилить, чем этого громилу! Ой-ой, вот же бугай пустоголовый! Он разве, не понимает, что у майора сейчас рука в трёх местах хрустнет? Что за долбо…

— Бугро-о-ов, мать твою за ногу! Отпусти-и-и! — в испуге заорал Фирсов, с холодеющим сердцем понимая, что ещё один лишний градус в угол излома, и его немолодые суставы превратятся в крошево.

Раздался шум. В комнату вбежали дружки Бугрова. Завидев, что их главарь скрутил полицейского в бараний рог, они поспешили на выручку.

— Эй, Мороз, спокойно!

— Отпусти! Отпусти товарища майора!

— Макс, помоги оттащить его!

Перед лицом Фирсова затопало пугающе много пар ног. Но все пытались утихомирить Бугрова. Во всей этой суете, полицейский как-то ухитрился извернуться и встретиться с ним взглядом. И то, что офицер увидел, ему