Медоед 8 - Макс Гудвин

И снова повисла пауза, и мой спиннинг дёрнуло в сторону, и я, присев, потянул её на себя, получив сразу же кучу советов, как его лучше вытаскивать и что крутить. Даже Дмитрий Анатольевич подключился, и в четыре руки мы вытащили рыбину в полторы ладони с красными плавниками.

Собственно, плотва была Дмитрием Анатольевичем снята с крючка и положена в ведро для улова, коих было четыре — под каждого из нас. Неужели мы соревнуемся?

— Да, — произнёс президент. — Нельзя недооценивать инициативы людей на местах. Но и оставлять так дела у вас тоже нельзя. Печально, что приходится мирить своих со своими, но за жизни офицеров ГРУ кто-то должен ответить. Дмитрий Анатольевич, нам нужно найти человека, от которого шло решение о сбитии того борта. С мероприятиями по всей его группе — сверху вниз.

— Сделаем, — произнёс Дмитрий Анатольевич, фоткая на камеру плотву в ведре.

— Их и искать не надо, нам известны все фамилии, все вертикали, — произнёс Дядя Миша.

— Александр Сергеевич, давайте СК этим займётся. Вы, наверное, хотели бы продолжить войну и пустить по следу вашего Медоеда. А Медоед — парень горячий, но не аккуратный. Может случиться так, что ещё больше проблем создаст. А это не США, тут каждый человек дорог! — глубокомысленно заявил президент и тоже что-то поймал, вытягивая на себя из воды нечто и явно не справляясь.

Тогда к нему подключился Дмитрий Анатольевич, и поступила команда «сачок». И тут же ребята с безопасности подбежали, вручив мне длинную палку с огромным сачком. Ну правильно: кто полезет в воду, если не Медоед? Не генеральское это дело… И я пошёл, шагнув в воду.

Ботинки сразу промокли. Холод обжёг ноги, но я не остановился. Вода поднималась выше щиколоток, потом до колен. Я двигался осторожно, чтобы не упустить рыбу, которую президент уже почти вытащил на поверхность.

— Не спеши, — сказал Владимир Владимирович, удерживая спиннинг. — Дай ему устать.

Леска натянулась, удилище согнулось в дугу, и я увидел его. Из тёмной воды показался широкий хвост, потом — массивное тело, блеснувшее оливково-зелёной чешуёй.

— Сом, — констатировал Дядя Миша.

— Килограммов на пять, — добавил Медведев, отступая назад, чтобы не мешать.

Я подскочил ближе, заводя под него сачок. Рыба рванула, едва не вырвавшись, но президент удержал леску, подтянул ещё немного. Голова сома показалась из воды — широкая и с усами.

— Давай! — скомандовал Владимир Владимирович.

Я поддел сачком. Сетка натянулась, палка согнулась, но я упёрся, потянул на себя. Рыба билась, хлестала хвостом по воде, поднимая фонтаны брызг. Я отступил на шаг, ещё один — и вывалил сома на траву.

— Есть! — сказал я.

Все засмеялись. Даже президент — открыто и без сдержанной улыбки.

Сом оказался крупнее, чем казалось. Кило на семь, не меньше. Он бился, хватал воздух ртом, а Дмитрий Анатольевич, присев на корточки, аккуратно высвободил крючок из его челюсти.

— Отличная рыба, — произнёс Медведев. — Владимир Владимирович, вам везёт сегодня.

— Это потому что сообща работаем, — ответил президент, кивая в мою сторону.

Я выпрямился.

— Служу России, — сказал я, и это прозвучало не как уставная фраза, а как само собой разумеющееся.

Президент посмотрел на меня, а потом на Дядю Мишу.

— Генерал, я запрещаю тебе ликвидировать Саломатина. Он понесёт ответственность по закону РФ, — строго произнёс он.

— Есть, не ликвидировать Саломатина до особых указаний, — ответил дядя Миша.

А Медведев уже фотографировал улов.

— Для истории, — пояснил он.

А ко мне уже спешил человек с сапогами и шерстяными носками.

— Дмитрий Анатольевич, — произнёс президент. — Генерал Медведев к нам устройство принёс, ну то, что может взламывать вражеские приложения. Есть предложение ознакомиться.

— Я только за, — выдал Дмитрий Анатольевич.

— Вы починили Тиммейта? — спросил я шёпотом у Дяди Миши.

— Нет, это копия, трёхдневноживущая.

— Кибер дрозофила?.. — уточнил я, посеяв во взгляде дяди Миши лёгкое волнение в моей вменяемости.

Глава 5

Сом, ИИ и алкогольный дублер

— Отличная рыба, — сказал Владимир Владимирович, разглядывая сома, который всё ещё бил хвостом по траве. — К обеду её надо приготовить. Сергей, — он повернулся к одному из сопровождающих, невысокому крепышу в сером костюме, с нашивкой ФСО на рукаве, — проследи лично. И устройство сюда несите.

— Есть, — кивнул Сергей.

И спустя минуту к нам подошёл человек — с чемоданчиком. Сергей открыл его и достал прибор. Копия Тиммейта была на вид, как обычный сотовый телефон, каких тысячи на витринах магазинов. Но корпус был толще, тяжелее, сзади — что-то вроде пауэрбанка.

— Александр Сергеевич, — спросил Дмитрий Анатольевич, беря прибор в руки, рассматривая со всех сторон. — Как оно работает?

— Это ИИ, созданное у нас на проекте одним из вернувшихся, — начал Дядя Миша. — Оно опережает наше время лет на пятьдесят, этак точно. Мы опасались, что оно опасно. Но у него в программном коде стоит блокировка на самокопирование. И самое странное — мы нашли эту блокировку и можем копировать его. Но тогда код уничтожается через трое суток. Эти запреты введены во всех строках его кода. Наши спецы уже пытались через другое ИИ удалить эти блоки, но после такого удаления программа перестаёт работать. Мы даже пробовали раскопировать его и подключить одно к другому, чтобы такая же копия разобралась в коде. Но у него стоит хитрый блок на анализ именно такого скрипта.

— Короче, сделали то, что сами не поняли, — констатировал президент, принимая прибор из рук Медведева.

— Из всех больше всего смог с этим устройством добиться именно агент-ликвидатор Медоед. Пройдя Америку пешком, уходя от ФБР и картелей, от киллеров и от групп захвата ОЗЛ, возглавляемых предателем Сороковым, — продолжил Дядя Миша.

— Ну, Сороковой он, конечно, предатель. Но условия для его предательства созданы были самим ОЗЛ. Не всех агентов можно выпускать за пределы страны, особенно с искушениями получить два миллиона долларов, — произнёс Путин.

Генерал кивнул, понимающе промолчал. Не стал вставлять, что не он посылал Сорокового в США.

— Вячеслав Игоревич, расскажите, как вы с его помощью сделали то, что сделали? — спросил Дмитрий Анатольевич.

Я выдохнул и собравшись с мыслями произнёс:

— Когда я понял,