Медоед 8 - Макс Гудвин

попадая в дурку. Отличительной чертой является потеря памяти. Кое-кто, — генерал кашлянул, — прямо говорят, что они из другого времени. Определить вернувшегося можно только после его попадания в медийное пространство или после контакта с обществом. Часто с такими что-то происходит, словно сама вселенная даёт им испытания, чтобы было не скучно. Мы, конечно же, вмешиваемся. Славу вот нашли, пока следили за мэром Златоводска, когда мэр решил простого парня «закопать» с помощью своих подвязок. Начали выяснять почему, а оказалось, что Зубчихин торговал с боевиками в Чечне и тем самым подставил группу СОБРа под засаду. И жил себе спокойно, а через 30 лет какой-то сержант Росгвардии его вдруг «вспомнил» и решил убить. И оказалось, что теперь он наш лучший ликвидатор. Опять же сейчас ищем золото Колчака с помощью найденного коммуниста…

— Александр Сергеевич, спасибо за широкую справку. Как я понял, вопросом ты занимаешься, но статистика у тебя должна быть всё равно. — улыбнулся президент, прервав Дядю Мишу.

— Виноват, не успел дать задачу подбить информацию.

— Кстати, о Златоводске. Как так получилось, что он теперь Томск? — спросил президент.

— Владимир Владимирович, это сложно объяснить, но в ходе работы по Зубчихину мы выяснили, что был такой купец Зубов, который и ходатайствовал перед императором, чтобы губернию переименовали в Златоводскую. Так вот, портретное сходство этих двух персонажей натолкнуло нас на страшную гипотезу, что Зубчихин — это несостоявшийся вернувшийся. И вопрос о его ликвидации был решён в пользу заключения в «отель» ОЗЛ.

— То есть вы предотвратили событие, которое уже случилось? — спросил Дмитрий Медведев.

— Точно так. Ещё одно, — кивнул Александр Сергеевич.

— Ну, помнишь того парня? — произнёс Владимир Владимирович. — Который называл себя Открывашкой? Александр Сергеевич, где он сейчас?

— В аналитическом отделе, Владимир Владимирович. Всё у него хорошо, семья, дети, — произнёс генерал-полковник.

— Простите за моё любопытство, но что за Открывашка? — произнёс я, понимая, что нарушаю субординацию.

— Кхм, — кашлянул Дядя Миша.

— Давайте — расскажите, Александр Сергеевич, своему лучшему ликвидатору, что на самом деле вы делаете и как спасаете Родину.

— Тим тебе сбрасывал видео, в котором сидит парень в смирительной рубашке и рассказывает про большую войну с прокси-силой Запада. Мы тогда только начинали работать и увидели его случайно. Он рассказывал про сотни квадратных километров, затянутых оптоволокном от дронов, словно паутина над полями, про кровавые бои на территории дружественной нам страны, про миллионы беженцев и большую беду.

— Да, мы тогда то видео Януковичу показали, когда он сомневался, подписывать ли с нами Союзное государство или поверить Западу. И вот — никто ни с кем не воюет, все торгуют, а Крым — международная торговая зона под нашим контролем, конечно. А как только Беркутовцы начали гореть, мы ввели миротворческий контингент, — произнёс президент.

Мне рассказывали о событиях, о которых я ничего не знал. Большая война была предотвращена с помощью работы ОЗЛ, в ходе анализа слов какого-то человека якобы с неслучившегося фронта, называющего себя Открывашкой. И переименование одного города в другой было лишь вершиной айсберга неизученного феномена программы «Вернувшиеся», ну или «Эхо», если заглядывать со стороны доктора Крейна. Мы жили в мире, но был ОЗЛ при УФСБ, который отслеживал в том числе и таких, как я. Вернувшихся, чтобы исправить несправедливость.

А рыбалка шла дальше. Сома больше никто не выловил. Пару раз попавшийся на крючок, он сделал выводы и, наверное, наблюдал за нами из воды озера. Наверное, наблюдал он и за хитрыми водолазами ФСО, у которых в водонепроницаемых наушниках была разнорядка: какую рыбу на какой крючок садить. Но это не точно. Я же не мог смотреть сквозь воду. Пока не мог. Пока судьба не свела меня с вернувшимся, который может.

А далее был обед, что проходил в небольшой деревянной беседке на берегу озера. Внутри было тепло, потому как стены состояли из толстого бруса, а в углу тихо шкварчала печка-буржуйка, обложенная изразцовой плиткой. Длинный стол из светлого дуба, накрытый белой скатертью, ломился от поданных яств. Глиняные горшочки с ухой, тарелки с копчёной рыбой, соленья, грибы, чёрный хлеб. В центре возлёг тот самый сом-дублёр, запечённый целиком, с лимоном и веточками укропа.

Столовые приборы были из серебра. А рюмки из хрусталя, с толстым дном. Появились официанты в строгих костюмах.

— Прошу, — сказал Владимир Владимирович, указывая нам на наши места. И все расселись. Президент — во главе стола. Справа от него — Дмитрий Анатольевич, слева — Дядя Миша. Я — напротив президента, между двумя сотрудниками ФСО.

— Предлагаю выпить за удачную рыбалку, — произнёс Дмитрий Анатольевич. — И за компанию.

— Я пас, а вас не ограничиваю, — произнёс президент с улыбкой.

— С вашего позволения, тоже без алкоголя, — произнёс Дядя Миша, посмотрев на меня.

Вот он, сигнал. Специальный дублёр для непьющего генерала уже тут. И я, как можно скромнее, произнёс:

— Разрешите поддержать вас, Дмитрий Анатольевич?

— А Трамп не предлагал тебе выпить? — спросил, улыбаясь, Медведев, указывая жестом, чтобы мне налили тоже.

— Предлагал надеть на себя камеру и пойти убивать главного киллера Штатов в прямом эфире, — покачал я головой.

— Рыжий психопат, — выдал Дмитрий Анатольевич. — Они когда-нибудь доиграются в свою исключительность!

Он пил коньяк. Тёмный, янтарный, с терпким запахом дуба. Что разливали из графина, точно такого же, какой был на столе рядом с ним. Официанты знали, когда подлить, а когда не лезть, чтобы человек мог сам налить себе.

Президент поднял свой бокал с минеральной водой. Дядя Миша дублировал президентский выбор, хотя на столе были и соки, но к сокам у нас в ОЗЛ теперь будет некоторая неприязнь. И мы с Медведевым тоже подняли свои рюмки.

— За то, чтобы свои не стреляли в своих, — произнёс президент.

И мы выпили. А коньяк обжёг моё горло и растёкся теплом по телу.

Обед прошёл в спокойных разговорах — о погоде, о спорте, о новых проектах. Президент ел немного, больше слушал. Дмитрий Анатольевич, наоборот, говорил активно, жестикулировал, шутил. Дядя Миша поддерживал беседу, но держался, как говорится в спорте, вторым номером.

— Господа, — сказал президент, в какой-то момент отодвигая тарелку. — Спасибо за компанию. Мне пора.

Все встали. Президент подошёл к каждому и пожал руку. Ко мне и к ФСО-шникам тоже.

— Берегите себя, Вячеслав Игоревич,