Медоед 8 - Макс Гудвин

и мозговая нагрузка другая. Возможно, Тим обезумел именно на этом фоне. Вернувшиеся тоже не могут постоянно «искрить», нам тоже нужен отдых, — пожал я плечами, отпивая из бокала.

— А ты бы сам что с Саломатиным сделал? — снова спросили у меня.

— Если бы был президентом? — улыбнулся я. — Потому что я не президент, а биг-босс уже решил, что этим будет заниматься СК, а не ОЗЛ. Пацанов с ГРУ жаль, конечно. Но приказ об уничтожении должен идти сверху, иначе чем я отличаюсь от Тима.

— А смотрел «Судью Дреда»?

— Это кто? — спросил я.

— Это такой фильм, вышел в прокат в 1995-м.

— Я тогда уже умер, а новый я ещё не родился, — пожал я плечами.

— Там герой главный ходит по городу будущего и совмещает в себе и судью, и прокурора, и полицейского, который преступников ловит. Имеет право на вынесение смертных приговоров и борется таким образом с бандитами. Как считаешь, нам такую службу надо ввести?

— Ну нам ещё рано, а вот в Америке уже пора. — произнёс я.

— А что же нужно сделать в России, чтобы таких судей ввести?

— Проебать контроль за оружием у населения и нравами общества, — ответил я.

— Так почему тогда существует ОЗЛ? — спросил он словно всё вёл к этому.

— Потому что возможность высшей меры должна быть всегда, и она ограничивает преступников на моменте замысла. Террорист будет знать, что даже если он сможет выполнить свою задачу и эвакуироваться в другую страну, агент-ликвидатор его найдёт и перепрячет.

— Ты, Слава, вывез свою супругу из России. Неужели ты думал, что мы будем вредить твоей семье?

— Я бы не называл это вывозом, — нашёл я что ответить.

— А как бы ты назвал?

— Рокировкой, я же тут.

— Да ты тут. А Саломатин скоро будет арестован. Но знаешь, что самое интересное? Его осудят за то, за что тебя собираются наградить. И ты, и он поступили своенравно. Оба вы действовали во благо Родины. Но тебе — очередное звание и, скорее всего, звезду Героя России по совокупности. А ему — злоупотребление служебными полномочиями, убийство людей и госизмена.

— Дмитрий Викторович, я врагов убивал и предателей. А этот человек приказал сбить борт со своими. Что ему мешало меня задержать в аэропорту, как вы говорите я должен был поступить с Тимом?

— Твой звонок Первому?.. — предположил мой собеседник.

— А потом вы спрашиваете, зачем я вывез Иру? Затем и вывез, чтобы ей нож к горлу не приставили и не сказали: «Мыль верёвку и вешайся в призаправочном сортире под Флоридой». Давайте на аллегориях, которые мы с вами любим: мне вы вменяете, что я не слушался отца, а его оправдываете, что он в голодный год выжег поле картошки, потому что там завёлся, по его мнению, колорадский жук.

— Да ничего я тебе, Медоед, не вменяю. Я посмотреть на тебя хотел. А если бы тебя в аэропорту решили взять, ты бы чудесным образом не сел в тот вертолёт, так же как и если бы я хотел тебя, к примеру, сейчас застрелить — ты бы не пошёл с моими ребятами ко мне. Твой дар — это находка. Но знаешь, что меня удивляет? Что ты, уже работая в ОЗЛ, выходил в патруль, пьяниц разнимать…

Бокалы снова наполнились красным напитком, мы снова чёкнулись и выпили.

— А что я должен был делать? Ничем не заниматься и сидеть на горах денег, пока кукушка не поедет и я начну золотые туалеты себе ставить в доме и деньги на шлюх тратить и игровые автоматы? — возразил я.

— Ты же заметил, что на тебя проблемы так и прут? Что ты оказываешься как раз в тех местах, где вот-вот произойдёт жопа. — спросил мой собеседник.

— Ну да, заметил.

— А по-твоему, где лучше применим твой навык: в патрулях со старлеями — командирами рот, которым главное, чтобы план не превысил показатели АППГ, или, быть может, где-то ещё?

— Поэтому я и в ОЗЛ, — пожал я плечами.

— Хотел я, Слава, ваш ОЗЛ к себе в ФСО забрать, вместе с генерал-полковником Медведевым. И знаешь, почему не буду даже пытаться?

— Почему?

— Потому что где ты, там катастрофа какая-то. И по итогу никто не виноват — все старались. А я не хочу, чтобы на Первого покушений было больше, чем есть.

— Я тоже не хочу, — признался я.

— За это м выпьем, — кивнул генерал армии.

И мы выпили.

— Ладно, Вячеслав. Иди. Я сказал всё, что хотел. Думаю, мы с тобой ещё увидимся.

Я поднялся. Поставил пустой бокал на стол.

— Спасибо за беседу, Дмитрий Викторович.

— Не за что, — ответил он. — И помни: мы все служим одному государству. Просто каждый — по-своему. Пётр, дай парню мой личный номер!

В дверях появился парень в пиджаке и с автоматом. Лицо у него было молодое, но взгляд тяжёлый не моргающий, смотрящий словно на 1000 километров вперёд. Он молча протянул мне визитку из плотного картона, с золотым тиснением, где было только имя-отчество и номер. Без должности. А потом также молча исчез за дверью.

А меня так расслабило от этих приёмов коньяка. А генерал армии словно бы и не опьянел. Вот она разница между младлеем и ним опытным офицером на страже государства.

— Звони в случае чего, — кивнул он.

— Спасибо за оказанный приём. Вы тоже, если что, — ответил я.

— И по полковнику я, похоже, лишка дал. Майор — твой потолок с твоим характером, — как-то по-отечески заметил Дмитрий Викторович.

— Ну, значит, к земле буду ближе, — улыбнулся я и вышел за Петром.

В коридоре меня ждали уже знакомые ФСОшники. Те же, молчаливые. Один из них кивнул в сторону выхода. Я пошёл за ними. В голове крутился разговор. Интересно, сколько ещё представителей разных башен Кремля предложат мне выпить? И не переквалифицируюсь ли я из Медоеда в Медовуху-пита?

В целом вне Кремля меня уже ожидала машина. Она стояла там, словно блокируя въезд. Машина ФСО вывезла меня и остановилась возле, а я вышел и, дойдя до машины ОЗЛ, сел в неё. Там был Волкодав, который обернулся на меня и спросил:

— Что, пытали коньяком?