Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

щеке и по другой, растянул губы в улыбке, поймал состояние гармонии с небом, постоял миг неподвижно, но не уловил никаких магических искажений помимо создаваемых защитной формацией особняка Сурьмы. Тогда оделся, костюму из магазина готового платья предпочтя сюртучную пару, запер комнату и отправился в представительство школы Пылающего чертополоха.

Наверное, мог бы стребовать с хозяина завтрак, но не хотелось ни видеть его, ни слышать. В итоге по пути на Каштановый бульвар купил газету и заглянул в случайную кофейню, заказал чай и сразу несколько десертов, поскольку есть особо не хотелось, зато от одного вида пирожных рот моментально наполнился слюной.

Перекусил, и вроде как чуток полегчало. Будто бы угли пеплом запорошило, вот и перестало жечь, лишь слегка припекает.

Припекает? Неожиданная догадка заставила обратить своё внимание на ядро, и мне даже в состояние внутреннего равновесия погружаться не пришлось, чтобы уловить искажения и подрагивания. Заметил бы их и раньше, если б только не привык, что вместилище небесной силы не доставляет ровным счётом никаких проблем.

Самолечение могло выйти боком, поэтому я без промедления расплатился и поспешил в представительство школы Пылающего чертополоха. Нервозность ещё больше усилила нестабильность ядра, и я охватил его своей волей, слегка стиснул и малость уплотнил, погасил колыхания. Увы, всё это были лишь полумеры, а прогонять комплекс упражнений по наработке эластичности я не рискнул, дабы случайно всё своим вмешательством не испортить.

В иной ситуации испытал бы немалый соблазн заявиться в бывший клуб «Под сенью огнедрева» через парадный вход, ну а тут решил не выделываться и скромненько постучался с задов. В общий зал меня не провели и сразу направили в подвал, завели в знакомую уже комнатушку, велели ждать.

— Никакого уважения! — проворчал я и начал было вышагивать от стены к стене, но сразу поймал себя на этом, опустился на табурет и развернул газету.

Передовица оказалась посвящена грядущему Небесному походу, упоминалось и участие в нём Черноводской торговой компании. На сей раз борзописцы от нападок на епископа Ясного воздержались, а кое-кто даже осторожно предположил, что лишь своевременное вмешательство его преосвященства уберегло предприятие от участи школы Бирюзового водоворота, которая мало того, что понесла существенные потери в живой силе, так ещё и лишилась всего пароходного флота.

Оценивалась и будущая отдача от участия в Небесном походе, что неминуемо должно было сказаться на котировках акций, но дочитать статью до конца помешало появление Ночемира и Даны. Я поведал им о своих проблемах, и на магистра медицины мои жалобы никакого впечатления не произвели.

— Ну а чего ты после такой травмы хотел? — беспечно отмахнулась она, но вот завершив осмотр, задумчиво хмыкнула и уточнила: — Нервничал вчера?

— Не без этого, — признал я. — А что?

— Теперь твоё ядро связано с духом несказанно сильней прежнего, — пояснила барышня. — Слишком сильные переживания и потрясения могут не лучшим образом сказаться на его стабильности, что мы и наблюдаем. Учись контролировать эмоции.

— Легко сказать! — возмутился я.

— Сделать ничуть не сложнее! — фыркнула Дана. — Займись медитацией!

— К тому же речь о периоде восстановления, — пояснил Ночемир.

— Именно, — подтвердила барышня и указала на хирургический стол. — Приступим!

И — приступили. Провозился я со стабилизацией ядра никак не меньше получаса, а затем мне велели под завязку наполнить его и сразу же опустошить. Точнее — наполнять и опустошать. Талант энергии в себя, талант энергии из себя — и так раз за разом, раз за разом. Пусть и был в этом получше многих, но под конец вымотался до такой степени, что даже со стола слезать не стал.

— Неплохо. Всё очень даже неплохо, — отметила Дана и попросила Ночемира: — Отдай ему заключение. — А мне сказала: — До завтра, Серый! — И была такова.

Я шумно выдохнул и уточнил:

— Заключение? Какое ещё заключение?

— Результаты твоего вчерашнего осмотра.

— Э-э-э… — озадачился я.

— Только результаты осмотра с описанием полученных травм, без упоминания наших дальнейших действий, — пояснил Ночемир. — Ты же хотел заполучить официальную бумажку?

— Я-то хотел. А вот вы брать на себя ответственность за ложь желанием отнюдь не горели!

— И не возьмём, — кивнул аспирант. — Поэтому то состояние, в котором ты вчера к нам пожаловал, отразили исключительно правдиво.

Так оно и оказалось. Спазмы узлов, травматическое повреждение ядра, совокупные искажения, нарушение целостности и неминуемая ураганная деградация — сиречь разрушение.

— Но оно ведь у меня есть, — заметил я, ознакомившись с заключением. — Ядро, в смысле! Это же очевидно!

— Твои проблемы, — развёл руками Ночемир. — Знать не знаю, с кем из целителей ты столковался и как выкрутился, но официальная позиция школы такова, что в ближайшие пять лет аспирантом тебе не стать, а это делает невозможным твоё зачисление внутренним учеником. До встречи в суде!

— Ха-ха! — сказал я, сложил листок вчетверо и спрятал его во внутренний карман. — На сегодня всё?

— Да, свободен! — отпустил меня аспирант и уже напоследок предупредил: — Исключительно на Дану не полагайся, сам тоже с ядром занимайся. Только не переусердствуй.

Я кивнул и уточнил:

— А ложе под этот ваш зигзаг прорабатывать?

Ночемир поморщился.

— Погоди пока лишние возмущения создавать. Выжди седмицу, а там видно будет.

За сим мы с ним и распрощались. Вывернув из глухого переулочка на Каштановый бульвар, я настороженно огляделся и двинулся в сторону Чернильной округи, наслаждаясь, если и не внутренним умиротворением, то спокойствием — так уж точно. Не иначе как нервозность пагубным образом сказывалась на стабильности ядра, так и мой дух угнетало его плачевное состояние. Ну или просто из себя выводили раздражающие подрагивания и болезненное жжение. А отпустило — и сразу жить хорошо, и жизнь хороша.

Седой, пепельные братья и Сурьма?

Да и чёрт бы с ними всеми! С Бароном разобрался, и с остальными как-нибудь справлюсь.

Да! Начало буквально распирать от эмоций, захотелось рассмеяться.

Я ж Барона прикончил! Вчерашний босяк отправил на тот свет заправилу всей Заречной стороны! Только ради одного этого стоило стать тайнознатцем!

Накатила дурная радость, возникло желание тяпнуть рома, и вполне возможно, я бы не устоял перед искушением, когда б не выпитое накануне пиво. Пусть о похмелье речи и не шло, но голова была тяжёлой, вот и опомнился.

Аж плечами передёрнул от осознания того, что теперь меня бросило в другую крайность,