Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

— Этого… подрядили вызвать меня на дуэль и убить, а отдавленная нога послужила только предлогом!

— Наглая ложь! — воскликнул Стоцвет, но мигом заткнулся, стоило только поднять руку священнику.

— Поводом для дуэли стала отдавленная нога, в самом деле? — И он не стал слушать Стоцвета, потребовал объяснений: — И кто же заплатил за твою голову, брат Серый?

У дворянчика от прозвучавшего обращения дёрнулась щека, он судорожно сглотнул, а я спокойно сказал:

— Один из заправил Заречной стороны, некто Барон.

— И зачем ему это понадобилось?

— В силу разногласий личного характера.

И тут отмер Стоцвет.

— Ложь! — выкрикнул он. — Это возмутительная ложь!

Я развёл руками.

— Ну так вызови меня на дуэль! Давай! Это несказанно более серьёзный повод, нежели отдавленная нога! Здесь и сейчас, Стоцвет! Здесь и сейчас ты можешь заставить меня забрать слова обратно!

Попутно я надавил на обосновавшуюся в духе аспиранта порчу, и тот скрипнул зубами от бешенства, но промолчал. Зато вперёд выдвинулся его секундант.

— Возмутительные обвинения затрагивают и мою честь! Я требую удовлетворения!

— Увы, с этим придётся обождать, — ухмыльнулся я и достал заключение, выданное в представительстве школы Пылающего чертополоха. — Полученные мной во вчерашнем поединке травмы чрезвычайно серьёзны. И только поэтому я не вызываю этого… — вновь я кивнул в сторону Стоцвета, — на повторный поединок!

Дворянчик открыл было рот, но тут же его закрыл, явно понимая, что даже если он и вытравит алхимией порчу, то оставленная той червоточина так сразу не зарастёт.

— И впрямь повреждения серьёзней некуда, — отметил изучивший документ декан и протянул листок священнику. — Университет не даст согласие на проведение дуэли.

— Как и епархия, — в свою очередь заявил отец Бедный.

От облегчённого вздоха я удержался не иначе лишь чудом, а хозяин кабинета нацелил взгляд своих пронзительно-оранжевых глаз на Стоцвета.

— Так ты собираешься опровергать прозвучавшие тут обвинения?

Мой оппонент замялся, я сделал вид, будто поправляю ворот сорочки и провёл ногтем большого пальца поперёк горла. Жест этот оказался достаточно красноречив, чтобы Стоцвет взорвался:

— Здесь обвиняют не меня! Я обвиняю его! Не наоборот!

Декан улыбнулся и обратился ко мне:

— Так тебе есть что сказать, брат Серый?

Повторил обращение священника он явно не без умысла, и Стоцвет помрачнел пуще прежнего, а я спокойно выдержал требовательный взгляд асессора и сказал:

— Ранение я нанёс с помощью одного из своих аргументов.

Декан покачал головой.

— Нет, брат Серый. Всё было не так. Я видел нож в твоих руках.

Оспаривать это утверждение я не стал, поднял руку, и в той сам собой возник ампутационный нож.

— Это мой артефакт. Я имел полное право использовать его во время поединка. Никакого нарушения дуэльного кодекса тут нет.

— Позволь! — Отец Бедный принял у меня ампутационный нож и почти сразу вынес вердикт: — Никакой порчи. Остаточные следы энергий чёрного и багряного диапазонов. Артефакт чист.

У Стоцвета аж глаз после этих слов задёргался.

— Тогда откуда взялось это⁈ — выкрикнул он, указав на воспалённый рубец. — Это же порча! Откуда она взялась⁈

Отец Бедный вернул мне нож и вопросительно приподнял брови. Я без лишних слов поднял руку и втолкнул в зачарованную сталь малую печать воздаяния. Клинок враз окутался пламенем, и не сказать, будто то было таким уж фиолетово-чёрным — в нём явственно проглядывал ещё и пурпур.

— Что и требовалось доказать, — с удовлетворением отметил священник и развёл руками. — У епархии нет претензий.

— А у меня есть, — злорадно оскалился декан, — только не к брату Серому, а к Стоцвету из семьи Серого бурана! — Он будто припечатал аспиранта официальным обращением да и дальше напора отнюдь не сбавил: — В силу однозначного отказа защитить свою честь в связи с обвинением в нарушении дуэльного кодекса я отчисляю Стоцвета из семьи Серого бурана с факультета тайных искусств и буду ходатайствовать перед ректором о вынесении оному Стоцвету запрета вызывать на дуэль учащихся университета!

— Но…

Декан и слушать ничего не стал.

— Поди прочь! — презрительно бросил он.

— Нет, постой! — остановил ошарашенного неожиданным поворотом дворянчика отец Бедный и приказал мне: — Избавь его от порчи!

— Не собираюсь этого делать! — возмутился я.

— Избавь!

В голосе священника прорезался металл, но я упёрся.

— Исцеление стоит денег!

— Я должен убедиться, что порчу наложил именно ты! Исполняй!

Пришлось двинуться к Стоцвету, тот набычился, но пятиться от меня не стал.

— И без глупостей, брат Серый! — предупредил священник. — Просто извлеки из него зловредные чары!

Я тяжко вздохнул, потянулся своей волей и безо всякого труда вырвал из аспиранта весь пятнавший его дух багрянец. Развитая внутренняя энергетика до предела замедлила распространение порчи, так что всё прошло без сучка и без задоринки. Стоцвет малость от боли поморщился, и только.

— Что и требовалось доказать, — повторил отец Бедный. — В свою очередь я обращусь к его преосвященству с ходатайством о запрете Стоцвету из семьи Серого бурана впредь вызывать на дуэль всех без исключения тайнознатцев нашей епархии.

Дворянчика так и подбросило.

— Да это всё ложь! Наглое враньё!

— И ты мог очистить своё доброе имя на поединке, но делать этого не пожелал. — Отец Бедный указал на дверь. — Вон!

Стоцвет утопал и прихватил с собой секунданта, я тоже решил в кабинете не задерживаться. Забрал заключение о полученных травмах и попытался откланяться, но не тут-то было.

— Брат Серый! — окликнул меня представитель епархии. — Не торопись. Нам с тобой по пути.

— Точно нет, — уверил я отца Бедного.

— Точно да, — уже несказанно твёрже прежнего заявил тот, и пришлось задержаться.

Священник тепло попрощался с деканом и указал мне на выход.

— Идём!

Ну и пошли. Я разговор начинать не спешил, но отмолчаться в любом случае не вышло.

— Говорил к Барону не лезть? — с нескрываемым неодобрением проговорил отец Бедный. — Не послушал? Теперь хлебнёшь лиха!

Я передёрнул плечами.

— Он меня первым достать попытался! Пока Стоцвет на дуэль не вызвал, мы и не думали Барона трогать!

— Ты так уверен, что Стоцвета нанял именно Барон?

— Я уверен, что на ногу ему не наступал! — ответил я и напомнил: — К тому