Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

— Мог бы меня подождать!

— Думал, Стоцвет после смерти Барона на примирение согласится.

— Индюк тоже думал! — резко бросил священник, но разноса не устроил.

Мы в напряжённом молчании спустились на первый этаж, а там отец Бедный указал на экипаж с церковной символикой.

— Садись, подвезу.

— Нам не по пути, — отказался я.

— В самом деле? Разве ты не обедаешь с дочерью его преосвященства в представительстве школы Пылающего чертополоха? Не стоит заставлять барышню ждать!

Я покачал головой.

— У меня тут ещё дела. Сам доберусь.

Отец Бедный проницательно улыбнулся.

— Собираешься отправиться на поиски алхимика? Не советую! — И он требовательно протянул руку. — Отдай!

— Чего это? — насупился я, пряча за спиной кулак с побелевшими от напряжения пальцами.

— Отдай порчу немедленно, — нахмурился священник. — Ну!

— Мой законный трофей! — возразил я, не спеша расставаться с вытянутыми из Стоцвета зловредными чарами.

— Изготовление из крови жертвы заготовки проклятия однозначно классифицируется как чернокнижие, — объявил отец Бедный. — Я жду!

Мелькнула мысль спалить чары самому, но со мной их было никак не связать, поэтому вытянул руку и разжал занемевшие от судорожного усилия пальцы. Облачко призрачного багрянца упало на ладонь собеседника и попыталось втянуться в его плоть, но вмиг прогорело голубовато-лазурным огнём.

— Не делай так больше никогда! — потребовал отец Бедный, но сразу поправился: — Или учись очищать зловредные чары от эманаций собственного духа. Тайнознатцы, умеющие выпаривать из проклятий основу, связанную с наложившим их чернокнижником, крайне востребованы что в Поднебесье, что за его пределами.

— Кто б ещё этому научил! — буркнул я.

Отец Бедный пристально глянул, но ничего говорить не стал и снова указал на экипаж. Мы расположились там друг против друга, выехали со двора, покатили по узеньким улочкам.

— Думаю, Стоцвет вскорости покинет Черноводск, но поберегись ближайшие дни. Такого сорта люди не склонны к всепрощению. Может попытаться напоследок сквитаться.

— Ну здорово! — проворчал я. — Хотел же себе проклятие оставить!

Священник покачал головой.

— Порча пробила в его духе брешь, до которой ты сможешь дотянуться и без уловок чернокнижников. Ни один алхимик, ни один даже самый искусный целитель не сумеет его от этой уязвимости избавить. По сути, ты заклеймил его меткой сродни демонической. Дотянешься до неё и прикончишь безо всякого труда.

— Я не умею!

— Учись, — пожал плечами отец Бедный. — А что касается остального, то и сам на рожон не лезь, и братия пусть не отсвечивает.

— Передам, — пообещал я.

— Попытаетесь Стоцвета в оборот взять, ответите по всей строгости, — пригрозил священник. — Усёк?

— Усёк, — подтвердил я.

— И законно всё обстряпать тоже не пытайся. На дуэли ты его, положим, прикончишь, но может так статься, он тебя за собой утянет. А то и опередить изловчится. Всё же аспирант.

— Будто я сам этого не понимаю! — буркнул я.

— А с ядром у тебя что? Повреждения серьёзнейшие в поединке получил, но не пустил же их на самотёк, так?

— С ядром у меня полный порядок, — ответил я со всей возможной уверенностью, вспомнил об утренних спазмах и совершенно искренне добавил: — Ну или всё в порядке вскорости будет.

Досадливая гримаса от собеседника точно не укрылась, но от расспросов он воздержался, да мы уже и до представительства школы Пылающего чертополоха к этому времени доехали. Я поблагодарил священника, попрощался с ним и легко взбежал на крыльцо.

Стоявший у входной двери привратник едва глаза не закатил, но выучка оказалась сильней, и он вмиг вернул себе бесстрастное выражение лица, уточнил:

— Вас ожидают?

— Да. Заряна из дома Пламенной благодати.

— Прошу!

Привратник распахнул дверь, я прошёл внутрь и вручил слуге котелок, после чего меня провели в общий зал. Заряна уже сидела за столиком у фонтана.

— Опаздываешь! — укорила она меня. — Где твои манеры, Серый?

— Дома оставил, — улыбнулся я и наметил поцелуй девичьих пальцев. — Извини, — попросил прощения. — Оформлялся вольным слушателем в университете, не рассчитал время.

— Да? — оживилась барышня. — А на какие предметы записался?

Я перечислил, и Заряна разочарованно покачала головой.

— Ничего не совпадает. С Волотом и то пересечений больше.

— А с Дарьяном?

— Да я даже не знаю, какие он дисциплины выбрал.

Тут подошёл официант, и поскольку названия блюд мне ни о чём не говорили, я оставил заказ на усмотрение Заряны.

— А почему ты спросил о Дарьяне? — уточнила та, когда мы вновь остались вдвоём.

— Надо же кому-то за тобой присматривать!

Заряна фыркнула.

— Ты плохо думаешь о моём папеньке, он уже всё устроил.

— Это как?

— Приставил ко мне компаньонку, — вроде как даже пожаловалась Заряна. — Представляешь?

Я развёл руками.

— Разумно же, нет?

— Мы одногодки! — объявила девчонка. — И она выпускница церковного приюта! Что она вообще знает о жизни⁈

«Да уж не меньше твоего», — мысленно вздохнул я, а вслух спросил:

— Симпатичная?

— Ох, Серый! — погрозила мне пальцем Заряна. — Будешь себя плохо вести, всё Беляне при оказии напишу!

— От неё было что-нибудь? — уточнил я.

— Летом письмо присылала. — Барышня печально улыбнулась. — Написала, что всё хорошо, но без подробностей, и ещё что по тебе скучает. А я скучаю по ней, Серый.

— А уж я как по ней скучаю, ты даже не представляешь!

— Плохо себя ведёшь!

Я лишь криво усмехнулся, повернулся в пол-оборота и огляделся. Обстановка по сравнению с первым визитом сюда особо не изменилась, только в цветах убавилось красного и прибавилось пурпурного и чёрного, а вот оранжевого осталось так же, как и было. Полумрак, полированная мебель, ряды бутылок с затейливыми этикетками на полках буфета.

Помимо нас, в зале обедало ещё несколько компаний, и были это не представители школы, а какие-то солидного вида судари и разряженные сударыни — преимущественно даже не из числа тайнознатцев.

— Чертополохи пускают к себе посторонних? — удивился я.

— Школе нужны деньги и связи, — пояснила Заряна. — Клуб пользовался популярностью, вот и решили ничего не менять.

Подумалось, что сюда в любой момент может заявиться кто-нибудь из рода Пурпурного змея, и меня внутренне передёрнуло,