Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

на то, что строителей на каждом из аэродромов хронически не хватает, работников едва половина от положенных, хотя НКВД нагнало даже команды, сформированные из осужденных заключенных вместе с охраной, как было на аэродромах севернее Немана, в полосе дислокации полков 11-й САД. И хотя прямого обвинения во «вредительстве» не прозвучало, все же за строительные работы на аэродромах отвечало НКВД, только ситуация накалилась. Командующий округом генерал Павлов вначале поддержал своего командующего ВВС, командармы продолжили «кляузничать», и своего добились — на основных авиаузлах, куда для строительства определили местных жителей, работы свернули, не стали начинать, распределив по другим стройкам.

А вот Кравченко тогда написал напрямую Сталину — Григорий Пантелеевич уже разобрался на месте, что происходит, и был сильно недоволен многими обстоятельствами. С одной стороны бетонировать ВПП необходимо до крайности, но при этом ключевые аэродромы становится практически невозможно использовать — завозятся цемент, песок и камни, дробление последних происходит прямо на месте, сами бетономешалки ставятся посередине двух каменных гряд, которые служат окаемкой будущей полосы. И остаются только по краям две узкие дорожки, идущие вдоль ангаров — с одной самолеты могут взлетать, на другую садится, каждый раз рискуя потерпеть аварию. При этом постоянно снуют телеги, на которых мобилизованные для работ местные жители привозят эти самые проклятые камни, что фактически срывает хоть какое-то функционирование аэродромов, и так далекое от нормальной ситуации, и приводит к росту аварийности.

И что хуже всего — при перебазировании на полевые аэродромы, не имеющие никакой положенной инфраструктуры, происходит отставание аэродромных и тыловых служб, остро встает вопросы о снабжении авиабензином, а если начнется война, то станет трудно с боеприпасами, которые хранятся на складах. Автотранспорта для завоза всего необходимого недостаточно, он придет только по мобилизации, а коммуникации значительно вытянулись, в среднем на пятьдесят-шестьдесят километров. Остро встала еще одна проблема — зенитные дивизионы с отдельными батареями, что раньше несли защиту на основных местах базирования полков, теперь вынуждены обеспечивать противовоздушную оборону не одного аэродрома, как раньше, а уже двух и даже трех — на многие площадки перевели по две эскадрильи, «располовинив» полки. Вот так и получилось — самолеты в одном месте, службы и все запасы в другом, автомашин для перевозки всего необходимого из одного пункта в другой хронически не хватает. А созданием заранее всей необходимой инфраструктуры на полевых аэродромах никто не озаботился, кроме 11-й САД, но там командарм Кузнецов полностью «подмял под себя» полковника Ганичева, что пошло тому, как ни странно, явно на пользу. При этом именно его дивизия из трех приграничных получила первой самолеты ПЕ-2 и МИГ-3 — последние для спешно формируемого в окрестностях Лиды нового 190-го истребительного авиаполка.

Именно перевооружение ВВС округа на самолеты новых типов «раздуло» конфликт между командующим и его заместителем, который усугубляло то, что Кравченко был старше по званию, и дважды Героем Советского Союза, а Копец носил на кителе только одну «золотую звездочку».

По планам командования ВВС, первыми истребители новых типов должны были получить авиаполки 9-й САД, без малого две сотни, плюс еще 190-й полк под Лидой у Ганичева. Но в полках генерала Черных скученность на аэродромах и так страшнейшая, в такой обстановке переучивать летчиков крайне затруднительно, а на полевых площадках вообще невозможно. К тому же в эскадрильях получался двойном комплект истребителей — устаревших И-16 с «чайками» и новеньких «мигов». И такая ситуация могла затянуться надолго — МИГ-3 машина строгая, слабого по пилотированию летчика она просто угробит. И летать придется на «ишаках» и И-153, в то время как «миги» будут простаивать, а многие даже в разобранном виде. А случись война, так выстроенные по линейке новые истребители просто разбомбят, за несколько недель их освоят только опытные летчики, а таковых немного.

В тоже время как у него две истребительные дивизии под Минском без самолетов стоят. Кравченко еще в конце апреля, понимая, что писать в штаб ВВС бесполезно, там свои планы не пересмотрят, а Копец не станет настаивать на изменениях, решился писать Сталину напрямую, что тогда сделал. И в Москве отреагировали оперативно — в начале мая из Генштаба пришла директива направлять самолеты новых типов исключительно в «тыловые» 43-ю, 59-ю, 60-ю и 61-ю истребительные авиадивизии, а бомбардировщики в 12-ю и 13-ю БАД. Но за одной решенной с чрезвычайным трудом проблемой встали другие, которые множились — потому и пошла сейчас ожесточенная перепалка в кабинете командующего ВВС…

Подобные картины на всех приграничных аэродромах 10-й и 4-й армии после 22 июня стали обыденным явлением — самолеты попросту бросали, и «перебазировались» в тыл на автотранспорте. Сражающиеся с немцами дивизии на второй день войны оказались без воздушной поддержки, на которую так рассчитывали…

Глава 11

— В нынешней войне наше самое главное оружие, Николай Иванович, это танки. По артиллерии мы немцам серьезно уступаем, у тех пушки еще со времен Круппа объект поклонения, вроде идола для туземцев. Да и с боеприпасами ситуация тоже не очень, хотя до «снарядного голода» как в пятнадцатом году случился, вряд ли дойдет. С пулеметами и винтовками нормально — их с большим таким запасом наготовлено, надолго хватит. Да еще понаделать можно, наши оружейные заводы в основном вне зоны досягаемости вражеской авиации. А это главное — можем призвать и вооружить очень много пехоты, она и сдержит напор немцев. И танки, как можно больше танков — на них заготовленных снарядов хватит, а немцам сплошная головная боль выйдет — наступающая инфантерия, да еще в колоннах, при танковой атаке останавливаться будет, развертываться в боевой порядок. Так что «блицкриг» на лошадиной тяге остановить можно, главное умело воспользоваться тем, что имеем. А у нас этого добра пока много, гораздо больше, чем у противника.

Кузнецов впервые говорил с членом Военного Совета вполне доверительно. Николай Иванович попросил откровенно высказаться о перспективах войны, и командарм со всей непринужденностью рубанул, что если удастся зацепиться за линию «старой границы», то это станет великим счастьем для руководства страны, и об этом пока никто в Кремле не догадывается. Но как только придет осознание, исправить ситуацию будет нельзя.

— Невеселые вещи ты говоришь, Василий Иванович, страшно слушать тебя. Однако то, что случилось с поляками и французами слишком очевидно, чтобы игнорировать все сказанное сейчас.

Член Военного Совета с тоской посмотрел на слепящее солнце, которое уже откровенно жарило — для любого, кто сейчас орудовал киркой или лопатой, ни то, что работать, дышать затруднительно.