Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

свою роль, когда после «зимней войны» прошло расширенное совещание высшего командного состава РККА, участниками которого они оба и были. И когда встал вопрос о том, чему уделить главное внимание — производству новых танков или модернизации устаревших машин, оба выступили как раз за второй вариант. И возможно, это стало той «спасительной соломинкой» — было принято решение провести реорганизацию БТВ, и улучшить с помощью модернизации боевые характеристики имеющихся на вооружении РККА огромного количества танков. И такой подход стал превалировать из-за экономической целесообразности — Т-26 стоил меньше 90 тысяч рублей, в то время как тот же КВ тянул на 650 тысяч. Запчасти вообще шли по «копеечным» сметам, и Сталин поддержал предложенный план, причем не только по танкам, но и противотанковой артиллерии, и это касается в первую очередь Ф-22. Ведь переделка уже готовой пушки требовала всего две с половиной тысячи рублей, с боеприпасами для нее проблем не было — на вооружении РККА находилось без малого пять с половиной тысяч 76 мм орудий образцов 1931 и 1938 годов. Так что предложенную ГАУ для принятия на вооружение новую 107 мм М-60 «зарубили» не доводя до испытаний — Ф-22 имелось чуть ли не три тысячи штук, и «сорокапяток» почти пятнадцать тысяч — с таким количеством стволов посчитали, что и противотанковые ружья не нужны. И правильно — ведь имеется еще почти двадцать тысяч тех же 45 мм пушек, установленных на танках и бронеавтомобилях, и они тоже могут пробивать броню вражеских танков. Главное, обеспечить всю эту бронетехнику надежной защитой, и работы пошли с размахом, не так, как было в прошлом сороковом году, резко и крайне серьезно…

— Все «двадцать шестые» с прошлогоднего выпуска получили полную защиту корпуса и башни от попаданий 37 мм снарядов, подвеску передних тележек усилили, так что эти две тысячи танков свою роль в боях сыграют. У нас в округе их почти семь сотен, полсотни танковых рот. Танки с коническими башнями, выпуска 1938 и 1939 годов капитально отремонтировали, на подбашенные коробки и башни поставили «нашлепки» — с бортов по десять миллиметров, со лба вдвое толще, и больше нельзя — и так одиннадцать тонн веса, еле ползают. Их чуть меньше, в округе мы сами переделали почти шесть сотен. И это все, что имеем — в каждой из девяти дивизий собрали полторы сотни таких Т-26, как раз на три батальона и выходит. Остальные однобашенные «двадцать шестые’потихоньку ремонтируют, ставят новые двигатели, но кроме лобовой 'нашлепки» на корпус, и навешенных поверху траков ничего не делают — толку от них не ждем, порядком изношены, ходовая часть ненадежна. Из трех с половиной тысячи танков едва две тысячи семьсот «двадцать шестых» пригодны, в стрелковых дивизиях эксплуатация безобразная, машины фактически «убили». Из них формируют четвертые батальоны, в пятый идут огнеметные танки Х-130, они при батальоне КВ отдельную роту в каждой бригаде составляют.

Мостовенко глухо выругался, не в силах сдержать горечь, и Василий Иванович его хорошо понимал в эту минуту — четверть из имеющихся Т-26 выпусков 1933–1937 годов просто «выпала». Эти танки числились по 4-й категории — проще говоря, подлежали списанию.

— А вот двух башенные машины и огнеметные танки ХТ-26 полностью выведены из боевого состава — они уже отслужили уйму лет, бесполезны как танки. Башни передают в укрепрайоны под пулеметные точки или ПТОПы, корпуса пытаются отремонтировать, всемерно облегчают, чтобы подвеска держала — такие на тягачи идут, у тебя таких «переделок» в дивизиях много. Пойдем, покажу тебе «АТ-1», вернулись мы к хорошо забытому прошлому, так сказать. Некоторые роты уже усиливаем парой таких машин, их в Ленинграде сейчас массово переделывают, в войска обещают до трех сотен таких «арттанков» направить — и то хлеб.

Мостовенко пошел к остановившейся на дороге колонне Т-26, Кузнецов держался с ним рядом — он уже увидел приземистые машины, с невысокой рубкой. Башни с бывших танков были сняты, демонтированы и подбашенные листы — машины существенно облегчали. В таком виде они становились тягачами после ремонта подвески и установки нового двигателя. Очень нужная машина, как оказалось — подвоз всего необходимого для воюющих танков на поле боя именно ими и обеспечивался, как и транспортировка дивизионной артиллерии. Но стоящие на дороге машины он видел впервые в жизни — обычный Т-26 без башни, только впереди торчит короткий ствол узнаваемой КТ, сверху коробки откидные броневые щитки, позади вырезанная в броне дверца, сейчас настежь открытая. Взобрались оба, уцепившись за дверцу, посмотрели сверху на открытую без крыши рубку.

— Тесновато здесь экипажу, орудийная тумба места много занимает, — оценил новинку Кузнецов, стараясь припомнить, что он про эту самоходку знает. Аббревиатура АТ-1 вроде не запомнилась в жизни. Но Мостовенко тут же внес ясность, как говорится, «по существу вопроса».

— Их с десяток вроде хотели сделать, но сам понимаешь, что пять лет назад было. Вот и опасались делать подобные штуки, а они, ой как нужны — вроде «штургещютце», что у немцев. Вот и начали танки переделывать, а таких пушек много осталось, с «двадцать восьмых» снимают.

Кузнецов кивнул, прекрасно поняв, на что ему сейчас намекнули — был конструктор, но попал под репрессии, имя упоминать нельзя, «во избежание», так сказать. Потому просто кивнул в ответ…

Над самоходно-артиллерийскими установками в РККА много занимались — создали десятки образцов, некоторые выпустили малыми сериями. И хотя сами идеи были смелыми и передовыми, но время внесло свои «корректировки». И как ни старались выпускать в Ленинграде САУ, на «выходе» получались одни танки…

Глава 13

— Я сразу же выехал в Минск, Дмитрий Григорьевич — начальник Генерального штаба сказал, чтобы мы были готовы разного рода «неожиданностям». Не исключены провокации, даже обстрелы нашей территории.

Генерал-лейтенант Еременко внимательно посмотрел на командующего округом — тот на его слова только пожал плечами, демонстрируя нарочитое хладнокровие. А вот сам Андрей Иванович едва мог сдержать рвущуюся наружу горячность — еще неделю тому назад он был на Дальнем Востоке, командовал армией, но был «выдернут» приказом наркома маршала Тимошенко, и почти три дня занял перелет в Москву.

— Провокации давно идут, нет ни дня, чтобы они не происходили, — почти с олимпийским спокойствием отозвался Павлов. — Они над нами летают каждодневно, а вот сбивать нахалов нам запрещают, во избежание этих же «провокаций». И зря — сбили бы нескольких гадов, вот остальные и унялись. А