Невеста - Марат Дочкин

Мушкила. Других звуков из селения не приходило. Никаких криков или стонов. Или чужих в селении не было, или все уже спали. Ярость Мушкилы больше не управляла его действиями, оставив лишь ровную злость, в любой момент способную перерасти в жажду убийства.

Одновременно с тем, как Мушкила стоял и прислушивался, он прикидывал, как ему проникнуть в селение. Получалось, что силой никак не проникнуть. Оставалось применить хитрость, но не было уверенности в том, что Санча находилась внутри. В любом случае, если она внутри, то до утра с ней уже ничего нового не произойдёт, а вот если её здесь нет, то Мушкила теряет время. Жеребец направил свои копыта обратно. Следовало проверить второй путь от убежища.

Поиски на втором пути отхода тоже не дали результата. Этот путь вёл в сторону моря, а через половину фарсаха стал разветвляться. Мушкила потратил большую часть ночи, пытаясь проверить все возможные пути на удалении двух фарсахов. В довершение свалившейся беды пропала луна.

Рискуя поломать ноги в темноте, Мушкила заторопился к обнаруженному ранее селению двуногих, по пути обдумывая способ проникновения. Получалось плохо. Тогда Мушкила обратился к проверенному способу — задал себе вопрос: что делал бы в такой ситуации Мустафа? И ответ пришёл моментально:

«Ты же конь, олух!» — Мушкила даже остановился, удивляясь самому себе. — «Сами пустят».

Мушкила снова бодро поскакал к селению, мысленно погладив себя по морде, как сделала этого Санча недавно. Санча… Мушкила всхрапнул злобно, пообещав самому себе притворяться доброй коняшкой, пока не найдёт Санчу. Он даже позволит себя привязать. Обычно двуногие не утруждают себя, привязывая лошадей. Накидывают поводья вокруг бревна и могут сделать узел, который держит лошадь, но развязывается, если потянуть за свободный конец. Пусть лучше в нём видят обычную отбившуюся лошадь, так ему будет легче.

Загон внутри селения может оказаться проблемой. Обычно их строят добротно. Но не будут же его держать там днём? Пастись всё равно будут выводить. Другое дело, что Мушкила может потерять время, если Санчи не окажется в селении или он не сможет к ней подобраться. И совсем плохо, если девушку уже уведут до того, как он добежит до ворот. Мушкила поднажал. Небо со стороны восхода перестало быть чёрным, да и ночь перестала быть непроглядно тёмной. Скоро рассвет.

Мушкила не понял, что его остановило. То ли призывное короткое ржание, то ли стук копыт, то ли движение в кустах. Может, всё вместе. Жеребец замер, и сам отступил с тропы ближе к кустам. На всякий случай. Чувства не обманули его. Из кустов вышла кобыла. Как Мушкила определил, что кобыла? А как мужчина определяет в темноте женщину? Конечно, бывают ошибки, но в данном случае Мушкила кобылу узнал. Это была знакомая ему кобыла. Более того, это была та самая кобыла, которую он приводил к Санче в убежище!

Как же в этот момент Мушкила жалел, что лошади не разговаривают!

Запах кобылы подсказывал, что Мушкила стал ей немного более интересен, чем раньше. Как жеребец. Иначе она не привлекла бы к себе его внимание. Чудо какое!

Мушкила радовался, но не интересу течной кобылы, как можно было подумать. Кобыла была снова кем-то осёдлана! Мушкила точно помнил, что отпускали её расседлав. Но не это главное. Мушкила узнал седло. Это было его седло!

Ну то есть не совсем его седло, но то самое седло, которое он позаимствовал из повозки Кристулфо, и на котором увёл на себе Санчу. Кроме того, к седлу был приторочен вьюк, но в его принадлежности Мушкила сомневался.

«Так-так, что же получается? Получается, что кобыла снова попала к двуногим и именно к тем двуногим, которые побывали в их с Санчей убежище и забрали Санчу и все вещи, включая это самое седло!»

«А почему кобыла снова без присмотра? Раз под седлом, значит, сбежала?»

Мушкила оглянулся по сторонам. За следующим холмом должно быть место ночного лагеря, который он растоптал вместе с его обитателями. Лошади у них определённо были, и они разбежались при его появлении. Получается, кобыла была с ними? Получается, они и есть те двуногие, которые побывали в убежище? Тогда Санча должна быть с ними! Но её с ними не было!

Мушкила испытывал странное желание сесть на круп. Так многие двуногие делали, когда хотели обдумать проблему. Мустафа так тоже делал, но он был двуногим действия. Его любимая поговорка была: «лучше сделать и пожалеть, чем не делать и всё равно пожалеть». Но коню сидеть неудобно, а лежать времени не было. Ясно же — надо бежать. Вот только определиться надо: куда бежать?

Прежние намерения Мушкилы оказались под вопросом. Его знание повадок двуногих отвергали возможность того, что часть двуногих ушла ночевать в селение, захватив Санчу. Расстояние между лагерем и селением было небольшим. Возможной причиной того, что разбойники не стали ночевать в селении, была как раз та девушка, которую спас Мушкила. Скорее всего, она из того селения. А может, их и не пустили бы в укрепление, этого Мушкила знать не мог. Таким образом, селение — последнее место, где следует искать Санчу. Мушкила не отвергал такую возможность, но сильно сомневался.

Мушкила задумался. Кобыла, не получающая должного внимания от жеребца, тоже задумалась.

К жеребцу вернулись мысли, которые он упорно гнал от себя. Мушкила вздохнул и двинулся к месту разгромленного лагеря. В этот раз Мушкила не торопился, принюхиваясь к кустам и камням, заглядывая в овраги и расщелины. Он искал следы крови и тело. Результатом поисков оказался свежий труп. Мушкила замечал, что после смерти двуногие пахнут по-другому. Но в этом случае опознание было быстрым. Это точно была не Санча. Тело принадлежало мужчине. На вид уже немолодому. Должно быть, попутчик той ночной неудачницы.

«Этого двуногого убили, а схватив девушку, не стали идти дальше в селение», — решил для себя Мушкила.

«Волки, как есть волки! Хищники! Ненавижу!»

Рассвет застал Мушкилу в лагере посреди трупов, на которые претендовали тявкающие из кустов лисицы. Мучимый дурными предчувствиями, Мушкила с маниакальной дотошностью обшарил все ближайшие кусты и укромные уголки. Разворошил горку камней, под которой обнаружил тело двуногого. Это оказалось старая могила, ссохшийся труп почти не пах. Осознав ошибку, Мушкила бросил могилу как есть.

Ничего не найдя, Мушкила пошёл обратным путём в сторону убежища, попутно обшаривая все кусты. Кобыла всё же увязалась за ним. Другого видного мужчины на горизонте не наблюдалась. Так чего разбрасываться?

Мушкила вернулся к исходной точке — к входу в убежище. Ощущение досады потихоньку заменило отчаяние. К