В небе 1941-го - Михаил Дорин

— Михайлов, дырку прожжёшь. Голова точно не болит у тебя? — спросил Батя, поправляя портупею на поясе.

— Нет, товарищ командир, — ответил я и сделал шаг в сторону, чтобы пропустить Резникова.

Алексей Семёнович надел фуражку и пошёл в сторону штабной палатки.

— Готовься к вылету. Задачу на командном пункте буду ставить, — сказал командир полка, уходя всё дальше от меня.

По пути к нему подбежал представитель техсостава в сером комбинезоне, докладывая о состоянии самолётов.

— Товарищ майор, ваша «машина» в порядке, а у ведомого опять неисправность.

Судя по петлицам, это был старший техник в звании воентехника 1 ранга. Выглядел он не просто уставшим, а измученным.

Глаза были красными, что говорило о недосыпе. Лицо измазано тёмными полосками, а правая рука была наспех перемотана. Торопившись, он даже пилотку надел задом наперёд.

— Если есть неисправность, то устраняй. И быстрее, — бросил ему Резников, продолжая идти к штабу.

— Мотор сопливит. Трос механической уборки шасси оборвался.

— Ничего. Зафиксируйте шасси, и всё. Полетит с выпущенными колёсами, — махнул рукой Резников.

При этой неисправности «ишачок» потеряет в скорости и манёвренности. В бою с «мессерами» такой самолёт станет лёгкой мишенью. Если только не отправить И-16 на нанесение ударов по наземным целям.

— Синхронизатор вышел из строя…

— Так поставь его в строй! Ты авиаспециалист или второгодник⁈ — резко сказал командир полка.

Старший техник выпрямился перед командиром и спросил разрешения идти. Алексей Семёнович не отпустил его и подошёл ближе.

— Ваня, поставь машину в строй. Считай, это не просто приказ, а просьба, — чуть тише сказал командир и похлопал «по-отечески» старшего техника по плечу.

— Да, товарищ командир.

Эмоции от «прогулки» по лесу и беседы с представителем 3-го Управления дивизии утихли.

Я смотрел на бурлящий фронтовой аэродром, наблюдал как техники постоянно перемещались от лётного поля до мест укрытий и обратно. Вид у них был уставший, а руки у многих кровили от мозолей. Ещё несколько человек с голым торсом копали траншеи, готовя полевой аэродром к обороне.

Другая «бригада» рыскала по земле с огромными катушками провода. Похоже, что это связисты пытаются найти обрывы телефонных линий.

И в это же время на поле перед опушкой леса один за одним приземлялись самолёты, жёстко касаясь земной поверхности колёсами. Гул от работающих двигателей истребителей И-16 бил по ушам не меньше, чем привычный мне звук реактивных двигателей.

Суматоха невообразимая!

— Быстрее! Тащи эту тележку к вон тому «ишачку», — прошли недалеко от меня двое техников в тёмных комбинезонах.

Перед собой они толкали небольшую двухколёсную тележку, наполненную необходимыми средствами для подготовки самолёта.

— Мы всё… положили? — кряхтел рядом с ним его товарищ, утирая свободной рукой лоб.

— Два ящика с патронами 7.62, инструмент, баллоны со сжатым воздухом. Вроде всё, — толкал другой техник вперёд тележку и кивая на содержимое.

Я видел, что парням было всё сложнее и сложнее делать каждый следующий шаг. Ещё немного и они перевернут тележку. Именно сейчас она начала крениться под весом груза в правую сторону.

В этот момент техник из последних сил пытался толкнуть её в обратную сторону…

— Давай помогу, — громко сказал я, быстро подбежав к парню.

Я схватился за одну из рукояток и отодвинул в сторону техника.

— Вам же к вылету надо… готовиться, — тяжело сказал его товарищ, который шёл рядом.

Мы продолжили толкать тележку к ближайшему И-16, а я не торопился отвечать.

— Товарищ младший лейтенант, я не устал. Давайте мне эту тележку, — догнал меня техник, которого я отодвинул в сторону.

По лицу этого парня ручьём тёк пот, а нос был вымазан.

— Передохни пока. Одно дело делаем. Сейчас не до субординации, — ответил я.

Тележка была не из лёгких. К тому же ещё и сама земля была неровной, что тормозило движение.

Через несколько минут мы подкатили груз к одному из И-16. Только мы остановились, как двое техников тут же выстроились передо мной.

— Спасибо, товарищ младший…

— Андрей Николаевич. Вы не со 139-го полка? — пожал я каждому из ребят руку.

— Нет, 213-й истребительный полк. Я — ефрейтор Петров, мастер по вооружению, — представился один из ребят.

Тот самый, которого я подменял на тележке.

— Ефрейтор Иванов, тоже моторист. На данный момент мне дали под ответственность этот самолёт, — указал он на И-16, к которому мы подошли.

Задерживать ребят не стал. Иванов и Петров быстро начали готовить самолёт к вылету. Я же теперь смог разглядеть «ишачок» с более близкого расстояния.

Действительно, в сравнении с «худым» Мессершмиттом Вf-109, наш И-16 выглядел мелковатым для истребителя. В длину И-16 был немногим больше 6 метров.

Я медленно шагнул к самолёту, начиная привычный для себя предполётный осмотр. Принять, что мне придётся пересесть с реактивного «грача» Су-25 на поршневой И-16 было сложно.

Подойдя к правой консоли крыла, я аккуратно провёл ладонью по ней. На ощупь поверхность крыла была тканевой. Та самая перкаль, которую загрунтовали эмалитом.

Обшивка фюзеляжа из берёзового шпона была достаточно шершавой. В нескольких местах пробоины были заделаны деревянными заплатками.

Дойдя до киля «ишачка», я остановил взгляд на его повреждениях. На нём были отчётливо видны свежие заплаты перкали и густо замазаны эмалитом. Лак ещё не до конца просох, поэтому ощущался запах ацетона.

Пока я шёл вокруг самолёта, Иванов и Петров снаряжали ленты пулемётов ШКАС и заряжали их. Через сотню метров от нас также готовили самолёт к вылету, отборно ругая ситуацию с отсутствием помпы для закачки топлива.

В памяти моего предшественника всплывали картинки, как он также осматривал самолёт перед вылетом. Я и не заметил, как поставил ногу в специальное углубление в фюзеляже, чтобы взобраться в кабину.

— Товарищ… Андрей Николаевич, вы бы отдохнули. Вон парашют с неисправного «ишачка» под деревом. Можете его под голову подложить. У вас же вылет скоро, — предложил Иванов, утирая нос грязной рукой.

— Всё нормально. Тренажи в кабине самолёта никто не отменял, — ответил я и откинул левую створку.

В сиденье уже был парашют. Я поставил правую ногу на педаль руля направления, потом занёс левую ногу и опустился на сидушку. Точнее, на сам парашют. Ощущения непередаваемые. Как будто сидишь в железной ванне.

— Не садишься в И-16, а «надеваешь» его, — произнёс я под впечатлением от миниатюрных размеров кабины.

В зимней одежде и с накинутыми лямками парашюта в «ишачке» не развернуться. Только я сел, как сразу почувствовал «кабинные» запахи — авиационный бензин и масло.

Я посмотрел на приборы и органы управления. Рукой коснулся главного «рычага» — ручки управления самолётом, похожей