В небе 1941-го - Михаил Дорин

— Работаешь, Павел Василич? — спросил комполка у Совина, поравнявшись со мной.

В этот момент Батя стянул с головы кожаный шлемофон и зажал в кулаке полётные перчатки. Я же быстро оторвал «пятую точку» от стула и повернулся к нему.

— Заканчиваю, — произнёс Совин.

Передо мной был майор Резников Алексей Семёнович. Выглядел он именно так, как и должен выглядеть настоящий боевой батяня-командир. На его лице были глубокие морщины, а само оно покрыто тёмным налётом копоти. Лоб блестел от пота.

Но главным был его усталый взгляд. Видно, что он только что из боя.

— Что там? — спросил у него Совин.

Старший уполномоченный поменялся в лице. Было заметно, что я его уже не интересую. Он готовился принять информацию от Алексея Семёновича.

— Сопровождали бомбардировщики. В районе Могилёва схлестнулись с истребителями противника. Опять спикировали на нас сверху. Проскочили сквозь строй и ушли. Затем по-новой. Не все «эсбэшки» до цели дошли.

Резников похоже летал на прикрытие бомбардировщиков СБ, которые в начале войны составляли основу бомбардировочной авиации ВВС РККА. Потери они несли огромные.

Совин больше ничего не спросил у Алексея Семёновича. Сам же командир полка повернулся ко мне и слегка приобнял за плечи.

— Живой, Михайлов. Молодец! Ты теперь самый результативный командир звена в нашем полку, — сказал Резников.

— Виноват, товарищ командир. Вы так сказали, как будто один остался из командиров звеньев, — уточнился я у Резникова.

— Ну так оно и есть, я правильно понимаю? — спросил Совин у командира полка.

— Почти. Сейчас ещё двоих лётчиков потеряли. Итого, в строю из трёх полков 20 человек лётного состава и четырнадцать самолётов. Таковы итоги на 28 июня. Так что, Павел Васильевич, Михайлова я тебе не отдам, — ответил ему Резников и опустился на небольшую кушетку.

— Я и не собирался. Простая формальность, — произнёс Совин.

Если сегодня 28 июня, то пал Минск. Почти 300 тысяч человек в окружении и прорываются на Восток. Следующий — Могилёв. Укрепления строят по линии рек Березина и Западная Двина. Сейчас должны подойти войска Второго эшелона.

— Ну уж у Могилёва немцев встретят. Там уже начали оборону укреплять, — сказал старший политрук.

Однако, это не спасёт. Два моторизированных корпуса из танковой группы Гудериана прямо на город не пойдут. Будут обходить с юга и севера по наведённым переправам.

И сказать-то некому. Управление войсками фронта сейчас потеряно.

— Как закончишь, ко мне, — сказал Алексей Семёнович, посмотрев на меня, и вышел из палатки.

Старший политрук прокашлялся и убрал все папки со стола в железный ящик. Он поднял на меня глаза и задумался.

— На этом закончим. Пока что. Я вас не задерживаю, — сказал Совин и показал мне на выход.

— Всего доброго.

— До встречи, товарищ Михайлов.

— Не хотелось бы, — произнёс я.

— Все так говорят, а придётся, — тихо произнёс Совин.

Нетипичный мне попался оперуполномоченный. Жаль, что придётся и правда с ним встретиться. А пока что надо рассказать командиру полка свои соображения по поводу танковой группы Гудериана.

Я вышел на улицу и начал искать Алексея Семёновича. Он сейчас как раз умывался, зачерпывая воду руками из бочки.

— Ой хорошо! — воскликнул Резников, плеснув себе в лицо воды.

Как только он закончил с умыванием, я направился к нему.

— Товарищ командир, разрешите обратиться? — спросил я.

— Давай, говори.

Если я скажу свои мысли Совину, тот может и не понять меня правильно. А вот Батя, мне кажется более доверенным лицом.

— Хотел бы поделиться соображениями по поводу действий немцев. Есть возможность нанести удар…

— Младший лейтенант, ты не круто берёшь на себя? Командовать звеном не то что фронтом, — перебил меня Резников.

Батя явно сейчас будет в смятении. Я, такой весь из себя красивый, пришёл в полк после скитаний по лесу. И тут, сразу анализ возможных действий противника.

— Согласен. Масштаб разный, но ведь «мы и кухарку каждую выучим управлять государством»? — вспомнил я цитату из поэмы Маяковского.

— Ты мне зубы не заговаривай. Ещё на одну проверку нарваться хочешь? — возмутился Резников.

Командир полка взял паузу в разговоре и задумался. Конечно, он сейчас в шоке оттого, что младший лейтенант начинает умничать.

В этот момент за спиной послышались чьи-то шаги. Мы повернулись с командиром и обнаружили, как к нам идёт капитан из штаба. Он был взволнован и запыхался.

— Товарищ майор, получен приказ. Всем составом полка…

— Не утруждайся. Нет уже всего состава полка. Кто приказ отдал? — громко спросил Резников.

— Командир 8-й истребительной дивизии. Ему из штаба фронта приказ пришёл. Я ему говорил, что у нас на три полка 14 самолётов осталось, а они… приказывают в общем.

Командир полка выдохнул и отпустил капитана.

— Хуже уже всё равно не будет. Показывай. У тебя минута, — протянул мне планшет с картой.

Я быстро взял его и начал объяснять.

— Немцы сейчас пойдут на Могилёв. Мы ведь укрепляем здесь оборону. По рекам Березина и Западная Двина, — показывал я на карте.

— Всё так. И что ты думаешь по этому поводу?

— Я думаю, что немцы не пойдут на город в лоб. Они будут делать второй «котёл». Обойдут город с севера и юга.

Резников присмотрелся к карте и внимательно посмотрел на Могилёв. Видно, что командир полка задумался.

— Даже если и так, что нам с тобой от этого?

— Ну… им же нужно как-то реку перейти. Вот они и наведут переправы. Разрушим переправы и сможем задержать наступление. А там и наши войска фланги укрепят.

Командир полка кивнул и забрал у меня карту.

— Нет возможности у нас для таких ударов. И самолётов нет. Я же уже сказал, что после сегодняшнего вылета в строю только 14 самолётов с трёх наших истребительных полков осталось. И вот очередной приказ, — покачал головой Батя, намекая на непонятные указания сверху.

Я бросил взгляд на опушку леса, где готовили несколько И-16. Если у нас и правда 14 «ишачков», то успеха по прикрытию «бомбёров» не добиться.

— Но ведь задержать переправу танков можно.

— Можно, но не нам решать. Твои соображения я передам, когда будет связь со штабом. Ты сейчас лучше иди в медпункт. Пускай тебя осмотрят, а потом приводи себя в порядок. Через час чтоб был готов.

— К чему, товарищ командир?

Батя нахмурился и подошёл ко мне ближе. Он прикоснулся ладонью ко лбу, будто бы проверял у меня температуру.

— Вроде не болен. К вылету, чтоб был готов. Осталось 59 минут.

Глава 4

Я стоял и внимательно смотрел на командира полка. В