В небе 1941-го - Михаил Дорин

То что прикрыть бомбёры надо — вопросов нет. Но надо это делать грамотно. Тем более что немцы воспользуются несовершенством этой тактики и нанесут удар сверху.

— Товарищ майор, разрешите мне наконец-то высказаться, — встал я со своего места и выпрямился.

— Товарищ младший лейтенант, сядь на место, — возмутился Батя.

— Не сяду, пока не выслушаете, Алексей Семёнович, — стоял я на своём.

Среди всех собравшихся воцарилась тишина. В этот момент будто всё на аэродроме умолкло. Только ветер слегка усилился, завернув край карты на столе.

Резников нахмурился и подошёл ко мне вплотную. Напрягся командир полка здорово. Согласен, что моё поведение уставу не соответствует, но другой возможности докричаться до товарища майора у меня нет.

Его тоже можно понять, как командира. Он скован теми уставами и указаниями, которым его учили. Но кто я буду, если не скажу как нужно действовать, чтобы победить.

— Головой ударился, младший лейтенант? — тихо спросил Резников.

— Нет, товарищ майор. Можете меня хоть под суд отдать. Но сначала выслушайте. Я предлагаю прикрывать бомбардировщики по-другому.

За моей спиной послышалось улюлюканье от ребят из другого полка. Наверняка все думают, что я ерунду сейчас скажу.

— По-другому? Ставишь под сомнение годами наработанную тактику? Ты сам недавно отучился на командирских курсах. Не думаю, что тебя там учили по-другому.

— Вы сами сегодня сказали, когда вернулись с задания, что «мессеры» появлялись сверху, так? Это их тактика — спикировать на нас, разогнавшись до максимальной скорости, выстрелить из пулемётов и потом уйти на «горку». При этом они сохраняют…

— Высокую скорость. Да, я это знаю… — перебил меня командир полка, но и его тоже прервал кто-то.

— Кхм, — прокашлялся за его спиной Коровин, который сложил при этом держал руки в боки.

Майор Резников посмотрел на него и насупился.

— Ты чего раскашлялся? Тоже заболел?

— Нет, товарищ командир. Но я бы Андрея послушал. Имеет право после двух сбитых самолётов. Может у него и правда какая мысль светлая появилась, — предложил мой комэска.

Алексей Семёнович задумался и подошёл к карте. Он посмотрел на часы, а потом на доску, стоявшую за его спиной.

— У тебя пять минут, Михайлов.

Я быстро подошёл к доске и стёр все художества. Взял мел, чтобы изобразить более подробно тактическое построение. Все внимательно смотрели, а Резников даже подошёл ко мне ближе. Пока я писал на доске, краем глаза усмотрел и фигуру товарища Руднева, стоящего недалеко от КП. Он сложил руки на груди и внимательно смотрел, что у нас происходит. В разговор не лез, но как оперуполномоченный должен был быть в курсе всех дел.

— Идти двумя группами — верное решение. Но нужно их задачи разграничить. Первая группа — непосредственного прикрытия. Пускай это будем мы: Коровин, Михайлов, Храмцов. Мы следуем чуть выше и позади строя бомбардировщиков. Наша задача — отбивать прямые атаки немцев.

В это время я закончил изображать на доске построение самолётов. Посмотрев на товарищей, понял, что они заинтересовались.

— Вторая группа — ударная или сковывающая. Идёт с превышением в 1000–1500 метров над строем и чуть впереди. Их задача — «крыша». То есть, прикрытие от атак сверху. Если мессеры приблизятся к нам, для начала дать залп из пулемётов. После ударная группа Переяслова вступает в бой. Но ни в коем случае не втягиваться в бой на вертикалях. Можно выполнять заградительную стрельбу из пулемётов. Но лучше ловить немцев только на выводе из атаки.

— Потому что так они теряют скорость, правильно? — уточнил у меня Резников.

— Да. Ну и самое главное. Никакого полёта клином. Только в пеленге. Так у нас один из лётчиков не будет терять скорость на разворотах.

Алексей Семёнович ещё раз подошёл к доске. Ветер начал дуть ещё сильнее, заставляя чуть поседевшие волосы командира развеваться.

— Василий Иванович, как вам такое предложение? — спросил Резников у Коровина.

— Интересное. Я бы попробовал. Мы ведь ничего не меняем в количестве самолётов, а в качестве прикрытия можем выиграть. Наша задача — обеспечить удар с максимальным результатом. Надо попробовать, товарищ командир.

Резников кивнул и повернулся ко мне.

— Делаем, как предложил Михайлов. С одним только изменением — в ударной группе пойдёт звено Коровина.

Переяслов кивнул и спорить не стал.

— Тогда по машинам! — скомандовал Резников.

Несмотря на то что я морально себя подготовил, сразу я никуда не рванул. Обязательный ритуал нужно соблюсти.

Я быстро присел на ящик, словно на отдых. Но так лучше получается настроиться на вылет. Ещё раз прокрутить в голове детали задания и перевести дух. Резников это заметил, но сразу задумки не понял.

— «На дорожку» присел? — спросил Алексей Семёнович.

— Да, товарищ командир.

Резников подошёл ко мне и сел рядом. Несколько секунд он молчал, а потом всё же сказал в напутствие.

— Главное — бомбёры. Не забывай об этом.

— Не забуду. Поскакали!

Уважаемые читатели! Отдельное спасибо за вашу поддержку в комментариях, а также лайки и награды! Вы лучшие! Для меня это важно, поскольку тема новая в плане периода Великой Отечественной войны.

Глава 5

С командиром я решил вопрос по поводу выбора самолёта на вылет. Тот самый борт номер 23 ранее был штатным самолётом у командира звена 213-го полка. Сам он погиб при обстреле базового аэродрома. А этот самолёт перегнали вместе с уцелевшими.

Через пять минут я был уже рядом с самолётом. В это время Иванов как раз заканчивал делать апгрейд моей кабины. И у него достаточно неплохо вышло.

— Товарищ младший лейтенант, вот и всё… готово, — заканчивал он прикручивать правое боковое зеркало.

Я подошёл к самолёту и проверил, как они прикреплены. Теперь будет возможность наблюдать за задней полусферой.

— Достойно. Молодец! — похвалил я Иванова.

Моторист слегка покраснел от такого внимания. Я всю свою военную службу уважал таких трудяг. В авиации всё держится на простых рабочих — батальоне аэродромного обеспечения, связистах и, конечно, инженерно-техническом составе и пунктах управления.

Я обошёл самолёт и наткнулся на… Храмцова. Тот нервно перебирал в руках планшет с картой, стоя недалеко от моего истребителя. Старший лейтенант явно не торопился занимать место в кабине своего самолёта, предпочитая ещё побыть на земле.

— Виталий, у тебя всё нормально? — спросил я.

Храмцов мне сразу не ответил. Он продолжал стоять и смотреть куда-то в лес.

— Виталий, всё нормально? — вновь спросил я, и Храмцов повернул в мою сторону голову.

— Да… да, Андрей. Устал только. Сам-то готов к вылету? Смотри, ориентировку не потеряй.

— Ну ведь ты, если что,