Главный Инженер - Вадим Фарг

руке кусок ржавой водопроводной трубы. Дешевый алкоголь напрочь отключил в его голове инстинкт самосохранения, оставив только примитивную, ничем не подкрепленную злобу. Что ж, этот идиот не знает, что мне довелось жить в «лихие» нулевые. Я бы даже сказал — выжить, в те времена пришлось через многое пройти, и за душой остались такие поступки, которые мне не хотелось бы вспоминать. Но в данном случае навыки буйной молодости могли меня спасти. Мое новое тело, несмотря на слабость, удивительным образом начало вспоминать старые рефлексы.

Мозг мгновенно переключился в рабочий режим. «Аналитический взор» услужливо подсветил напряженные мышцы противника, словно я смотрел на дефектную несущую конструкцию. Валера был крупнее и тяжелее меня, но выпитое спиртное сделало его движения предсказуемыми и медленными.

— Положи трубу, Валера, — ровным голосом ответил я. — Иди проспись. Ты пьян и не контролируешь ситуацию.

Он в ответ только зарычал и шагнул вперед, замахиваясь железякой, целясь мне прямо в висок.

Но в тот момент сработал мой внутренний тайминг. Я не стал отступать или пытаться блокировать удар. Наоборот, шагнул навстречу, сокращая дистанцию до минимума и уходя с траектории замаха. Ржавая труба со свистом рассекла воздух над моим левым плечом, и в ту же секунду я жестко ударил основанием ладони снизу вверх, попав точно в его подбородок. Удар не был нокаутирующим, мне не нужны были проблемы с законом из-за сломанной челюсти, но он заставил соседа запрокинуть голову и потерять равновесие.

Не давая ему опомниться, я перехватил его правую руку, с силой надавил пальцами на болевую точку у запястья и выкрутил сустав. Валера взвыл от боли, его пальцы разжались, и железная труба покатилась по лестничной площадке. Я тут же сделал подсечку, бросив грузное тело соседа на пол, и жестко зафиксировал его руку за спиной, надавив коленом прямо между лопаток.

Сосед захрипел, попытался дернуться подо мной, но я лишь немного усилил давление на выкрученный сустав.

— Лежи тихо, иначе связки порву, — произнес я. — Ты свой ход сделал, теперь моя очередь.

Дверь его квартиры скрипнула и приоткрылась шире, на пороге стояла Аня. Она в немом шоке смотрела на происходящее, прижимая дрожащие руки к груди, а на ее скуле уже наливался свежий фиолетовый синяк. Заплаканные глаза были широко открыты. Понятно, она привыкла видеть Смирнова вечно пьяным, но сейчас этот человек двигался с пугающей четкостью и хладнокровно прижимал ее мужа к бетону.

— Вызови полицию, Аня, — коротко приказал я, не сводя взгляда с соседа. — Скажи диспетчеру, что было нападение с применением оружия. Трубу руками не трогай, на ней остались его отпечатки.

Она кивнула и скрылась в темном коридоре квартиры. Валера под моим коленом продолжал сыпать грязными ругательствами, угрожал меня убить и закопать, но вырваться из захвата не мог.

Полицейский наряд приехал минут через двадцать. Двое хмурых патрульных в бронежилетах и участковый лейтенант неспешно поднялись на наш этаж. Я убрал колено с чужой спины и позволил полицейским рывком поднять Валеру и надеть на него наручники. Сосед продолжал материться, обещал всем оторвать головы, но патрульные без лишних слов вывели его на улицу, подталкивая в спину.

Лейтенант остался на площадке. Он был довольно молодым парнем, но с уже потухшими и уставшими глазами человека, насмотревшегося на бытовуху. На его куртке висел пластиковый бейдж с фамилией Петренко. Он окинул меня внимательным взглядом, посмотрел на валяющуюся у стены трубу, а затем достал из кармана помятый блокнот.

— Смирнов Максим? — спросил Петренко, сверяясь с какими-то своими записями на полях. — На вас тут постоянно жалобы поступали за пьяные дебоши и шум по ночам. А сейчас смотрю, стоите трезвый, речь вполне грамотная. Приемчик этот где выучили?

— Жизнь заставила учиться, товарищ лейтенант, — спокойно ответил я. — Я взялся за ум, бросил пить, работаю теперь на себя и даже, налоги плачу. Сосед сегодня напал первым, кричал и грозился убить. Я применил необходимую самооборону, нанес удары исключительно по болевым точкам, чтобы обезвредить нападающего, но не покалечить его. Жена его все подтвердит, она видела.

Петренко усмехнулся, явно удивленный моей грамотной речью, которая никак не вязалась с образом местного маргинала. Он перевел взгляд на Аню, которая робко кивала из-за приоткрытой двери.

— Ладно, гражданин Смирнов, — лейтенант закрыл блокнот. — Оформляем как хулиганство и вооруженное нападение. Завтра утром часам к десяти обязательно зайдите ко мне в опорный пункт, нужно будет дать официальные показания и бумажки подписать. Смотрите не забудьте.

— Обязательно буду в десять ноль-ноль, — кивнул я.

Вообще все обернулось довольно удачно, знакомство с адекватным представителем власти явно не будет лишним. Закон всегда лучше держать на своей стороне, выстраивая с силовиками прозрачные и взаимовыгодные отношения.

Полицейский попрощался и ушел вниз по лестнице. Я поднял свою сумку и зашел в квартиру. Адреналин начал медленно отпускать, и слабое тело Смирнова тут же заныло от накопившейся усталости и напряжения. Впрочем, после сегодняшнего, любой бы на моем месте захотел расслабиться и вздремнуть. Я скинул ботинки, прошел в ванную, принял горячий душ, смыл с себя подъездную пыль и переоделся во все чистое.

Спустя полчаса я сидел на тесной кухне. На столе лежал блокнот, в котором я составлял смету на завтрашние строительные материалы для нового заказа. Внезапно в тишине раздался робкий стук в дверь. Я подошел к глазку и увидел Аню, стоящую на площадке, нервно переминающуюся с ноги на ногу и кутавшуюся в старую вязаную кофту. В руках она сжимала бутылку красного вина.

Я открыл дверь.

— Максим, извини, что пришла так поздно, — тихо сказала она, пряча свой синяк и отводя глаза. — Я просто хотела сказать тебе спасибо. Если бы не ты, он бы меня сегодня точно убил или покалечил. Можно я войду на пару минут? Мне почему-то страшно находиться там одной.

Не надо быть гением или СЕО-оператором, чтобы понять, передо мной стояла загнанная, невероятно уставшая женщина, у которой нервы были натянуты до предела. Ей просто нужно было почувствовать себя в безопасности, посидеть в тишине и понять, что кошмар закончился. Я мог бы отшить ее, как иногда делал с «мешающими» людьми в прошлой жизни, включить холодного корпоративного робота, сослаться на дела, но не стал этого делать. Защита тех, кто слабее (спасибо тебе Дюп), каким-то образом сохраняла во мне нормального человека.

— Проходи, конечно, — я мягко улыбнулся и отступил в сторону, пропуская ее в коридор.

Аня прошла на кухню и скромно села на край табуретки, поставив бутылку на стол. Я молча достал штопор, открыл вино и разлил его по двум обычным стаканам,