Главный Инженер - Вадим Фарг

Закончив работу, я медленно открыл магистральный вентиль, и вода с глухим шумом пошла по обновленным трубам. Система осталась сухой, герметичной, и ни одна капля больше не падала на пол. Этот простой звук работающих коммуникаций принес мне неожиданное удовлетворение. Мой физический труд имел зримый и полезный результат.

— Ой, батюшки, как хорошо, ни капельки больше не течет! — радостно всплеснула руками Людмила Васильевна, заглядывая под раковину. — Спасибо вам огромное, Максим. Вы настоящий мастер. А то я извелась вся с этой проклятой водой, спать не могла. Пойдемте чай пить, я как раз только заварила свежий.

Я хотел вежливо отказаться, сославшись на занятость и новые заказы, но не смог отказать старушке, поняв, что для одинокой женщины это было важно, это был вопрос ее достоинства. Поэтому молча кивнул, вымыл руки и сел за кухонный стол, накрытый клеенкой.

Пенсионерка налила мне чай в кружку с отбитой ручкой, поставила на стол тарелку с овсяным печеньем и открыла банку малинового варенья.

В своей прошлой жизни я привык к совершенно другой еде, той, которая стоила как три моих нынешних месячных зарплаты. Но сейчас эта простая еда показалась мне самым вкусным десертом во всей моей жизни.

— Это потрясающе, Людмила Васильевна, — искренне поблагодарил ее я.

Лицо бабушки вмиг просияло от счастья, а морщины вокруг ее глаз разгладились.

— Вот, Максим, возьмите пожалуйста, — она неуверенно достала из кармана помятую тысячную купюру, протянула ее мне через стол. — Это все, что у меня до пенсии осталось. Возьмите, прошу вас, вы меня так сильно выручили сегодня.

Я молча посмотрел на эту потертую бумажку, и внутри что-то перевернулось. В моей бывшей корпорации топ-менеджеры воровали деньги сотнями тысяч, при этом жаловались на тяжелую жизнь. Они были жадными паразитами в дорогих костюмах, а эта одинокая старушка считает копейки на хлеб, но честно предлагает мне свои последние деньги за работу.

Именно такие простые люди являлись фундаментом нашего общества, и я не собирался быть очередным паразитом, который пьет их кровь. Мне нужна была хорошая репутация в этом районе, мне нужны были преданные клиенты, ведь я выстраивал свою новую империю с самых низов.

— Уберите деньги, Людмила Васильевна, — мягко произнес я, отодвигая ее руку в сторону. — За эту работу я беру ровно пятьсот рублей. Это красная цена на рынке услуг, больше мне от вас не нужно.

— Но как же так получается, вы же возились там столько времени, старались, — совсем растерялась она.

— Я сказал пятьсот рублей, значит будет ровно пятьсот. Это мой фиксированный тариф, — холодно отрезал я, доставая из своего кармана сдачу и кладя ее на стол.

Она взяла деньги дрожащими пальцами, ее глаза увлажнились от слез благодарности. Она еще долго благодарила меня, провожая до дверей.

Я вышел из квартиры и спустился по бетонным ступеням. В кармане лежали первые честно заработанные пятьсот рублей. Сумма была смешной для бывшего директора компании, но она была важной обновленного сантехника Смирнова.

Эта благодарная бабушка обязательно расскажет обо мне всем соседкам во дворе, моя лояльность территории была обеспечена за копейки, и это была отличная инвестиция в будущее.

Я шел по улице, глубоко дыша весенним воздухом, а мой мозг уже выстраивал новые схемы и планы. Теперь нужно было купить топливо для моего тела, мне требовалось свежее мясо, овощи и нормальные крупы. Никаких дешевых сосисок, организм должен работать как часы. Затем нужно вернуться к планированию глобальных целей и начать искать детали для радиоглушилки, ведь мой путь наверх только начинался.

Глава 4

Погода стояла отвратительная, резкий мартовский ветер оказался по-настоящему пронизывающим. Дорога к дому вела мимо продуктового магазина, и мой желудок настойчиво напомнил о себе урчанием, поэтому я решил зайти, чтобы пополнить запасы.

Покупателей в этот вечерний час было мало, лишь пара человек бесцельно бродила между торговыми рядами.

Я направился в конец зала, к гудящим холодильникам. Внимательно изучив этикетки со сроком годности, выбрал лоток вполне приличной свинины и бросил его в корзину. Затем перешел в овощной отдел, где в корзину добавились помидоры с огурцами. Следующими были пакет с гречкой и пачка чая. Напоследок прихватил пару пачек влажного корма для своего хвостатого жильца и лоток, который продавался в хозяйственном отделе.

Выложив продукты на ленту кассы, я поднял взгляд. За аппаратом сидела Галя — женщина средних лет, в выцветшей фирменной жилетке и с короткой прической-каре. Память Смирнова подсказала, что она уже давно работает в магазине и, судя по всему, привыкла видеть хозяина этого тела в непрезентабельном виде, поэтому нынешняя ее реакция оказалась вполне предсказуемой.

Начав механически пробивать товар, она вдруг замерла с куском мяса прямо над сканером и уставилась на меня ошарашенными глазами, явно не веря тому, что видит. Перед ней стоял абсолютно трезвый мужчина с прямой спиной, расправленными плечами и ясным, спокойным взглядом.

— Максим, это ты, что ли? — наконец выдавила она охрипшим голосом, растерянно переводя взгляд с моего чисто выбритого лица на пакетики с кошачьим кормом и обратно. — Тебя прямо не узнать, ты что, котика завел?

— Завел, Галя, вот и приходится теперь соответствовать, — ровно и спокойно ответил я, позволив себе легкую улыбку. — А ты все так же очаровательно улыбаешься, когда чему-то удивляешься.

От моих слов кассирша густо покраснела, тут же засуетилась, быстро пробила остаток товара, потом неловко забрала мои мятые купюры и торопливо отсчитала сдачу. Аккуратно сложив покупки в пакет, я направился к выходу.

Уже на улице, вдохнув холодный воздух, я позволил себе довольную усмешку. Женское внимание служило отличным индикатором успехов и доказывало, что слабое тело Смирнова постепенно приходит в норму, так что я все делаю правильно.

* * *

Дома меня встретила приятная тишина и чистая квартира. Едва я снял ботинки, как Дюп тут же вылез из своего угла и коротко мяукнул, приветствуя мое возвращение. Котенок вел себя на удивление прилежно и тихо, не путался под ногами и не вопил дурным голосом, требуя еды. Он будто понимал что вежливость — лучшая благодарность за спасение. И да, что такое лоток, он понял сразу, за что я был ему благодарен.

Стоило мне насыпать свежий корм, как он подошел и принялся жадно есть, смешно дергая ушами. Я же облокотился о столешницу, наблюдая за его серой пушистой спиной.

Эта крошечная инвестиция в заботу о ком-то слабом оказалась на удивление важна для моей психики. Все и всегда ломается, если за этим не следить и