Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

— В теории. На практике диоксид хлора — это взрывоопасный газ, который рванет, стоит его концентрации чуть перевалить за десять процентов. Как его перевести в стабильное сухое состояние, у всех берлинских химиков пока нет ни малейшего представления.

— А в таблетках на самом деле этот диоксид? Не обман?

— Именно он.

— Что ж, продолжайте. Пока не понимаю, к чему вы ведете, но все становится только интереснее.

— Именно. Следующая странность: все надписи, что нам удалось найти или восстановить, оказались на английском языке.

— Британцы? Значит, они тут замешаны.

— Возможно. При этом встречаются пометки «Сделано в Китае», много непонятных аббревиатур и серийных номеров. Большинство из них не имеют смысла, но часть совпала по своей длине и цифрам в начале. 20–26, 20–27 и 20–28 — они встречаются очень часто, и, если бы это не было столь невероятно, можно было бы предположить, что перед нами даты.

— Чушь.

— Согласен. Самое логичное объяснение, на котором мы остановилось: это просто номера партий. Учитывая совпадения, все эти товары начали производить примерно в одно и то же время, скорее всего, в одном и том же месте. Возможно, какой-то экспериментальный исследовательский институт. Что частично могло бы объяснить как сами странности, так и их количество.

— Две тысячи выпущенных товаров — это уже не штучное производство, но еще и не промышленные масштабы.

— Тем не менее, тенденция не очень приятная для нас. В Берлине сейчас ищут ученых, инженеров, химиков, что смогли бы понять эти технологии и помочь их освоить уже на наших заводах. Если получится, это даст Германии серьезное преимущество. Возможно, даже большее, чем их изобретателям: все-таки Россия никогда не славилась скоростью освоения чего-то нового.

— Если тут не замешаны британцы. Все-таки английский след, о котором вы говорили, меня настораживает.

— И с ним еще не все. Пилот, у которого были найдены эти предметы, при задержании говорил по-английски. Более того, когда мы попытались найти его след, то узнали, что его бреве летчика было выпущено Английской королевской летной школой. Собственно, по нему мы и вышли на этого человека, позже подтвердив его появление как раз в интересующем нас районе.

— Это все?

— Последнее. Во время одного из вылетов этот человек выкрал у нас «Фоккер».

— Это был он? Принцесса Августа до сих пор под впечатлением от того налета, постоянно о нем говорит, отчего ситуацию все никак не получается замять, — Гинденбург бросил быстрый взгляд на побледневшего Вильберга. Как раз ему и приходилось на своей шее тащить основную часть этого позора.

— Наш человек передал детали летного задания, так что никаких сомнений. Но сейчас я говорю не о потере, а об оставленном им самим аэроплане. Доработанный французский «Ньюпор» с необычными дополнительными планками на переднем лонжероне.

— Русские называют их предкрылки, — поспешил добавить Вильберг. — И они на самом деле существенно помогают и в горизонтальных, и в вертикальных маневрах. Энтони Фоккер уже испытал их, и, скорее всего, в «Айндеккер 2» они будут стоять на каждом аэроплане.

— Значит, очередное изобретение русских.

— Но не последнее. Гауптманн Хаузер очень переживал из-за угнанного «Фоккера», поэтому приказал проверить все в новом самолете. И это принесло плоды. Обычно мы бы даже не подумали в этом направлении, но тут, проведя все возможные тесты, инженеры обратили внимание, что самолет подвергался термической обработке.

— Его поджигали?

— Без прямого огня, но точно держали рядом.

— Дерево и пламя. Возможно, просто случайность? Мало ли что могло загореться при русском подходе к порядку.

— Возможно… Но, учитывая успехи русских в химии, о которых после тех таблеток просто нельзя не думать, мы все-таки подозреваем, что здесь кроется еще какой-то секрет, который может помочь повысить летные качества наших аэропланов.

— Итого… — Гинденбург выждал немного, чтобы убедиться, что его гости на этот раз рассказали действительно все, что хотели. — Вы нашли несколько странных вещей, которые могут быть в перспективе полезны Германии. Там есть русский и английский следы: скорее всего, царская разработка, адаптированная для британцев… Китайский след из-за его нелепости, думаю, нет совершенно никакого смысла учитывать. Дальше: они хотели ее передать на остров, где как раз можно было бы быстро наладить массовое производство, но почему-то категорически не захотели привлекать флот. Возможно, не доверяют русскому адмиралу Григоровичу, но… Я бы скорее предположил, что тут дело в лорде Балфуре. После того, как он в мае сменил Черчилля, в Адмиралтействе многое поменялось. И не всем это нравится.

— Мы склоняемся к похожей версии, — Николаи вежливо склонил голову. — Однако информации все же пока мало, чтобы о чем-то говорить наверняка. Поэтому я и прибыл, чтобы вы и отдельно ваши летчики, — он кивнул Вильбергу, — были в курсе и, понимая важность ситуации, обращали отдельное внимание на появление новых русских технологий. А также на попытки переправить их через линию фронта.

Гинденбург не стал спорить и просто кивнул.

На самом деле он не считал, что эта ситуация его так уж касается — ну не успеют, даже придумав что-то важное, ни англичане, ни тем более русские применить это в ближайшие годы. Один, два, десять, даже сотня экспериментальных образцов — не в счет. Не при том количестве сил, что сейчас задействованы с каждой стороны. А там и война кончится, новая же — это будет уже совсем не его дело. Гинденбург не собирался скромничать, оценивая свои успехи, и рассчитывал, что уже скоро сможет перебраться из генеральского кресла минимум в министерское.

А то, что разведка по собственной инициативе заглянула к нему поделиться ценной информацией, только подтверждало рост его влияния. Как в армии, так и в Германии в целом.

Глава 5

Щупаю железки, получаю удовольствие. Наверно, это зашифровано самой природой где-то в мужском геноме: ценить красоту того, что может отнимать жизни. И в новых пулеметах, несмотря на более скромные размеры, чувствовалась эта сила.

— Это пулемет Льюиса, — прапорщик, словно пытаясь сгладить ситуацию с «Максимами», решил составить нам компанию. — Изначально создавался для пехоты. Была идея, что с малым весом его удобнее будет использовать не только как орудие защиты, но и для штурма вражеских позиций, однако… Воздушного охлаждения вечно не хватало, и патроны клинило. Самих патронов тоже немного: есть барабаны на 47 или 97 патронов, устанавливаются вот здесь, сверху.

— То есть нам скинули ненужное оружие? — нахмурился Божич.

— А вы говорили, что не разбираетесь в пулеметах? — я же улыбнулся.

Прапорщик забегал глазами из стороны в сторону, а потом нашел выход из ситуации, решив просто ответить на более удобный для него вопрос.

— Для