Крылатая война 1915. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

пехоты такой пулемет оказался неудачным. Слишком тяжелый, слишком ненадежный, вечно с не вовремя заканчивающимися патронами, но… Есть мнение, что на самолете все это превращается в плюсы. Вес двадцать шесть с половиной фунтов или двенадцать, если считать в килограммах, в два с половиной раза меньше «Максима». Воздушное охлаждение, которое было проблемой на земле, в воздухе на скорости становится преимуществом. Небольшие барабаны — меньше парусность, меньше нарушения работы элеронов.

— А вы, кажется, разбираетесь в самолетах?

— Грешен, — прапорщик искренне улыбнулся. — Есть мечта однажды собрать свой аэроплан, а то и что-то большее. Вот, стараюсь читать на тему, собираю деньги, но возможностей пока не хватает.

Вот тебе и ворюга с принципами. Лучше я к нему относиться, впрочем, не стал — не знаю, какой самолет он в итоге соберет или соберет ли вообще, но вот оружия какие-то солдаты не досчитаются уже сейчас. А им жизнью рисковать… Впрочем, ситуацию рассказ прапорщика сгладил, и мы познакомились уже нормально. Представились мы с Божичем, прапорщик тоже назвал свою фамилию. Юрьев. Я на всякий случай напряг мозги, но никаких Юрьевых из будущего так и не вспомнил.

— А про второй пулемет что скажете? — Божич кивнул на двенадцатый ящик, где лежала машинка покрупнее.

— «Виккерс», тридцать три фунта, на двадцать процентов тяжелее «Льюиса», — тут же начал прапорщик. — Но это без учета водяного охлаждения. С полным баком можно накидывать еще процентов десять-пятнадцать.

— Много, — поджал губы Божич. — Еще и профиль выше.

— Зато, — поднял палец Юрьев, — на «Виккерс» идут ленты на двести пятьдесят патронов. Если «Льюис» выпустит малый барабан за пять секунд, то с этим малышом можно идти в настоящий серьезный бой. Еще и надежность! «Льюис», стоит его протащить по грязи, сразу можно выкидывать, а «Виккерс» — просто отряхни и стреляй.

— Иван Андреевич, — Божич повернулся ко мне с сияющим взглядом, — кажется, нам придется посоревноваться, кому достанется это чудо.

— Могу уступить, — я улыбнулся.

— Не верите мне? — поджал губы прапорщик. Кажется, он расстраивался меньше, даже когда раскрыли его обман с «Максимами».

— Верю, но… Видно, что вы разбираетесь в теории, но практического опыта не хватает. Возьмем, например, ненадежность «Льюиса». Вы говорите, он боится грязи, но много ли ее будет в небе? Или количество патронов… Да, чем больше, тем лучше, но какова цена? Даже разместив пулемет прямо над фюзеляжем, чтобы минимизировать вибрации…

— Не так много от него и вибраций. Да и сколько вы будете стрелять от всего времени полета?

— Вибрации будут весь полет. Вы же сами вначале упомянули его влияние на элероны, так проблема не только в этом. Пулемет над крылом смещает точку тяжести самолета, делает его менее устойчивым, рассекает потоки воздуха, еще и перед хвостовыми рулями. По отдельности все это не так критично, но вместе… Минусы складываются, и недавно юркий самолет начинает походить на старика.

— Чем меньше, тем лучше? — задумался Божич.

— Лично мне кажется, что да, — ответил я. — А то, что патронов тоже будет сильно меньше, так со мной тут в 19-м и 20-м авиаотрядах делились опытом… И сколько бы мы тактики не обсуждали, сколько бы ни пробовали потом в тренировочных вылетах, окно выстрела с грамотным противником все равно получается не больше тех же самых пары секунд.

— То есть «Льюиса» хватит… — начал было Божич, но оборвал сам себя. — Подождите, Иван Андреевич, вас учили Казаков и Калашников? Всеми своими секретами делились?

— Всеми-всеми.

— А нам расскажете?

— Конечно, — я хитро улыбнулся.

Схема, которую я провернул в Вильно, когда выдал часть своих знаний за опыт другого авиаотряда, снова сработала. Вот и хорошо! Отставать от других тут не любят, так что глядишь, и все новые идеи быстрее пойдут в ход. Главное, чтобы немцы нас уж слишком не обогнали в техническом плане, и мы обязательно справимся!

* * *

Корона доплатила, и купе первого класса досталось ей одной. Четыре раза по 75 марок — двухмесячная зарплата рабочего в Берлине, но девушка ни капли не жалела. Деньги были, она не терпела чужаков рядом с собой, а еще ей нужно было выплеснуть накопившуюся после Вильно ярость.

Она так никого и не сбила! Допустила гибель дирижабля, потеряла одного из новичков… Ужасно! А еще этой неудачей она подставила доверившихся ее мастерству Гинденбурга и Вильберга. Она не знала, что они точно задумали, но прекрасно знала слухи об их противостоянии с главой Полевого генерального штаба Фалькенхайном.

И вот она ошиблась, и тут же его приказом ее авиаотряд перебрасывают в Сербию. Формально — из-за погоды. На севере она портилась, а на юге самолеты пока могли так же летать каждый день, и Макензену точно не помешают опытные пилоты.

— Будем считать, тебе повезло, Старик! — Корона посмотрела на свое отражение в зеркале.

Под глазами синяки, глаза красные от недосыпа и обиды… Ей надоело быть слабой. Пока она ничего не чувствовала, было гораздо проще.

* * *

Немец лежал в палате всего на четыре человека, а из его окна было видно аж Казанский собор.

Он все-таки добрался до столицы, пусть и не совсем так, как планировал. Впрочем, у череды случайностей, чуть не стоившей ему жизни, оказались и свои плюсы. Спасенных из бандитского плена офицеров отправили в Петроград отдельным вагоном, тут поселили в лучших условиях, а внимание властей предержащих и прессы открывало возможности, которых в другом случае пришлось бы ждать месяцами.

А еще и он сам не подвел. Всего за несколько часов, что у него были в Вильно, Немец развернулся на полную. Собрал письменные впечатления о налете от раненых, гражданских, офицеров. Все эти бумаги уже были проданы столичным газетам, которые на волне всеобщего интереса были готовы платить за подробности любые деньги.

— Вы еще не знаете, что такое хайп, но это не значит, что его законы не работают, — Немец продолжал улыбаться.

Записи были самой простой и дешевой частью его добычи, которую он пустил в ход даже не столько ради денег, сколько чтобы привлечь к себе внимание. Дальше уже за серьезные суммы он собирался продать фотографии с последствиями налета и дирижаблем в небе. И главное, жемчужина его коллекции — пленка кинокамеры «Аэроскоп».

Чудесная новинка, которая позволила вынести запись видео из павильонов на улицы или даже поля сражений. Способ работы у нее был, конечно, еще тот. Крутишь ручку, накачиваешь воздух в баллоны, которые в свою очередь приводят в работу пневматический двигатель, равномерно протягивая пленку и создавая легкий гироскопический эффект, который стабилизирует изображение. Современное чудо.

Из минусов: пленка для таких камер была