Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

— Эй, Поляк, а я думаю кто меня сигой угостит, а тут ты идешь! — раздался насмешливый окрик из ближайшего двора.

Черт! Как же я так неудачно свернул. Надо было идти другой дорогой в школу. Это все мои ноги, вынесли по старой памяти привычным путем. Будь они не ладны! Впрочем, рано или поздно мне все равно со Спицей пришлось бы встретиться и расставить все точки над «i».

— Не твое дело, — походя огрызнулся я, даже не посмотрев в сторону подворья откуда мне кричали.

— Чаво⁈

Из-за ограды выскочил высокий худой парень в серой растянутой майке, и таких же тысячу раз стираных и заплатанных трениках с некогда белыми полосками-лампасами по бокам. На ногах у него были кеды с обрезанными задниками.

Колян Спицын, погремуха — Спица. Шестнадцать лет. Учится в училище на механика. Ну как учится? Большую часть времени прогуливает и шлындается без дела. Его старший брат «мотает» пятак за грабеж — два года назад Михаил Спицын попытался ограбить почтальоншу, разносящую пенсии, но далеко убежать с отобранной сумкой не смог, подвернул на бегу ногу и участковый его взял тепленьким. Пять лет получил больше за то, что почтальонше нос расквасил, когда сумку вырывал из рук — суд квалифицировал его деяния как «разбой». Коля из-за брательника-сидельца считает себя блатным и думает, что держит в страхе всю местную ребятню младше его возрастом. Еще месяц назад — Спица, а точнее его старший брат были моими кумирами, и я очень хотел походить на них: быть блатным, и чтобы меня все боялись и уважали. Я тырил у бати папиросы для Спицы и пару раз приносил пачки грузинского чая, чтобы отправить «дачку» его брату на зону. В общем вел я себя как редкостный дебил, аж вспоминать тошно.

— Слышь малой, ты как со мной базаришь⁈ — худой догнал меня и тут же схватил за плечо, рывком дернув на себя.

Я не стал особо сопротивляться и упираться, наоборот, отпустил свое тело навстречу Спице и с разворота сунул ему в глаза растопыренными «козой» пальцами.

— А-ааа! — закричал от боли Колян, плюхаясь на колени.

— Гаденыш, — злобно прошипел я, осматривая почти оторванный левый рукав моей школьной рубашки.

Рукав треснул по шву и будь у меня при себе иголка с белой ниткой пришил бы рукав обратно на раз-два.

— Поляк, сука! Ты труп! Понял⁈ — держась за травмированные глазницы бранился и угрожал Спица. — Всё тебе кабзда! Бошку тебе лично отрежу! Понял сучонок⁈

Огляделся по сторонам — никого на улице нет, разлапистый куст сирени прикрывает от любопытных глаз из окон дома Спицы. Я присел над стонущем от боли парнем, резко ухватил его за шею и надавив на болевую точку за ухом четко произнес вслух:

— Коляся, ты словами таким не бросайся почем зря, лады? А то ведь не успеешь оглянуться, а у тебя в теле лишняя дырка нарисуется. Еще раз в мою сторону не так глянешь или будешь не по делу базарить — утонешь в уличном сортире, причем головой вниз. Уяснил⁈

— Э-ээээ, м-ммм, — замычал от боли Спица.

— Я спрашиваю, уяснил⁈ — еще сильнее надавил я.

Колян задергался от боли, из его глаз брызнули слезы, а из-за рта потекла тонкая струйка крови — кажись худосочный дурак прикусил себе язык или губу.

— М-мыыыыы!

Колян лишь мычал и бился в судорогах боли, не в силах произнести в ответ ничего вразумительного и внятного. Ну еще бы, ведь я держал его крепко и цепко, продолжая давить на болевую точку за ухом, попутно фиксируя шею в надежном захвате, из которого хрен вывернешься.

— Уяснил? — в третий раз спросил я.

Колян наконец догадался утвердительно кивнуть, после чего я ослабил хватку и расслабил захват.

— Я это запомню, — через силу просипел Спица, — навсегда запомню.

— Лучше запиши, — посоветовал я и отпустив Коляна быстрым шагом пошел в сторону школы.

Надо успеть перед линейкой раздобыть нитки и иголку, чтобы зашить рубашку. Все-таки я начинаю новую жизнь, с прошлым окончательно порвано. Колян весьма удачно подвернулся на моем пути и лично спровоцировал конфликт, начав сыпать оскорблениями и обзывательствами. В общем, вел себя не по понятиям. Теперь никто из знакомых ребят не удивится, что я больше не заискиваю перед Спицей и не бегаю за ним как хвостик.

Будет ли мне мстить Колян? Думаю, да, но он природы дурак-дураком, так что вся его месть сведётся лишь к тому, чтобы подкараулить меня где-то и избить, но этого я точно не боюсь. А его старший брат, когда еще из зоны вернется…

Эх, мне бы еще так легко решить проблему с Игорем Деченко. Вот с ним точно не будет так просто, как со Спицей. Еще рукав этот оторвался, попадусь на глаза Демченко в таком виде, он потом месяц свои едкие шутки будет опускать в мой адрес.

— Поляков⁈ — раздался гневный женский окрик. — Что за внешний вид? Ты в школу пришел или в хлев за коровами убирать?

Я с обреченным видом развернулся и инстинктивно понурил плечи.

Директриса!

Антонина Сергеевна Коршунова. Промеж себя ученики красновской средней школы№2 называют её — Волчица.

Сейчас начнется разбор полетов и размазывание меня тонким слоем по всем поверхностям и плоскостям. Волчица помимо того, что была директором школы еще вела алгебру и геометрию.

Глава 4

Волчица смотрела на меня как Ленин на буржуазию, а может и того хуже. Ну еще бы — первое сентября, а я тут щеголяю оторванным рукавом. Любой директор школы всегда лучше всех знает две категории учащихся своей школы: отличников — гордость школы и хулиганов — позор школы. Я был из второй когорты.

— Уже успел подраться⁈ — в голосе директрисы сквозила сталь и презрение не сулящие мне ничего хорошего.

— Извините пожалуйста уважаемая Антонина Сергеевна, — враз пересохшим горлом и от того тихо и как-то жалобно произнес я, — рубашка старая, я по дороге за куст сирени зацепился, она и лопнула по шву. Сейчас я найду нитку с иголкой и сразу пришью.

— Поляков… — директриса видимо сперва хотела сказать одно, но мой жалобный тон и неслыханная доселе от меня вежливость враз сломали ей весь стереотип, впрочем, пауза была лишь