Добрым словом и кулаками - Николай Петрович Марчук

Это что ж получается, что мне надо исправлять не только свои «косяки», но и чужие⁈ Или всё дело в том, что большая часть моих грехов в любом случае не будет совершенна, потому что я о них и так знаю. А еще я понял, что высшие силы, злой рок или кто там на небесах отвечал за переброску меня в прошлое, точно не хотят, чтобы я стал монахом и жил простой жизнью обычного тихого человека. Тут такого в тетрадях понаписано, что надо все записи хорошенько вызубрить, а потом обе тетради уничтожить от греха подальше. Не хватало чтобы эти знания получил кто-то посторонний.

Меня ждет новая, насыщенная жизнь. Успеть бы исправить всё, что должен…

Глава 3

Первое сентября — день знаний! Сегодня как раз первое сентября 1980 года. Я иду в школу. Обычно первое сентября — это день, в который все школьники испытывают двоякие чувства. С одной стороны — здорово опять увидеть своих одноклассников и пообщаться с теми, кого не видел все лето, а с другой стороны — понимаешь, летние каникулы пролетели как один миг, ты толком отдохнуть не успел, а впереди тебя ждет бесконечный, как товарный состав поезда, тяжелый, как все тома БСЭ и нудный, как телепередача «Сельский час» новый учебный год. Девять месяцев ада: уроки, домашние задания, контрольные, дежурства, уборка класса и апофеоз всего этого кошмара — выпускные экзамены по окончанию восьмого класса.

Беспросветная тоска ложится многотонным грузом и давит к земле любого нормального школьника, возвращающегося домой в первый учебный день, ибо он понимает — это херня будет длится бесконечно долго, аж целых девять месяцев!

Но это у обычного, среднестатистического школьника, а я-то не обычный, мне только на вид шестнадцать лет, хоть согласно свидетельству о рождении — мне четырнадцать, но мозги-то у меня и сознание мужика, которому не хватило дожить до шестидесятилетнего юбилее всего два года. Так что я в школу шел как на праздник! Это ж какой шанс заткнуть всех одноклассников за пояс своими знаниями. Так-то я записной двоечник в своё время был, из тех, для кого трояк — это праздник.

Школьные учебники я принес из школы неделю назад, старательно завернул их в обои, а потом от нечего делать еще и прочитал все от корки до корки. Алгебру и геометрию только проигнорировал. Вот кто бы мне сказал в старой моей юности, что я буду без всякого принуждения заниматься самообразованием, то я бы в ответ лишь покрутил пальцем у виска. На хрена та учеба если есть более важные в конце августа дела: сгонять на речку, сходить на рыбалку, обнести колхозный сад, тайком пробраться на вечерний сеанс в ДК соседнего села, посетить танцульки, после которых до крови выяснять отношений с пацанвой из другой деревни, гонять на телегах, возящих сено, кататься с высоченного стога сена, прыжки в силосную яму, печеная на костре картошка, игра в ножички, курить папиросы «Беломорканал» украденные у деда или бати. И это только те «важные дела» для реализации, которых не нужны деньги, а если разжиться звонкой монетой, то можно такое учудить что ого-го и эге-гей!!!

Но мне все эти «важные дела» были не интересны. Хоть тело у меня четырнадцатилетнего подростка, но мозги прожившего жизнь старпера…и это вызывает определённые трудности. Друзья-корефаны, с которыми я дружил до того самого дня, когда моя жизнь изменилась раз и навсегда мне вдруг стали не интересны. Ну не прет меня идти на речку, чтобы купаться, загорать и лежать весь день на песке играя в затертые до дыр карты, попутная обсуждая знакомых девчонок, которые в этом худосочной возрасте не представляют из себя еще ничего интересного, то ли дело доярки с фермы, но их «бидоны» с сверстниками не обсудить, потому что эти тетки для них «старые» — им ведь, о ужас! по тридцать лет.

В общем, в этом попадалове шестидесятилетнего мужика в подростковое тело самого себя есть определённые неудобства: тело — юное, мозги — старые, которые смотрят на жизнь через призму пережитого опыта. Но есть и плюсы.

Плюс первый — начинаешь думать не гормонами, а головой.

Плюс второй — перенастройка ценностей, причем в буквальном смысле, начинаешь ценить то, что обычные подростки никак не ценят.

Плюс третий — смотришь реально на происходящие вокруг процессы, понимая как на самом деле всё устроено в мире и почему взрослые говорят одно, а делаю другое.

Впрочем, может это не плюсы, а совсем даже наоборот, тут уж с какого ракурса посмотреть…

Попал я в свое юное тело 12 августа 1980 года, сейчас на календаре — 1 сентября того же года. Я иду в школу на торжественную линейку, у меня отличное настроение, в кармане есть десять рублей и все просто замечательно. Единственное что напрягает — это сандалии на ногах, которые меньше, чем надо и в них давят пальцы.

Все-таки в СССР умели делать обувь, ей истинно не было сносу. Кожа толстенная, на носках обычно просто сбивалась краска от времени, но не более того и обувь можно было носить годами. Поэтому её покупали на вырост, чтобы хватило на пару лет. Из-за чего в первый год носки надо было надевать пару носков, желательно один теплый, чтобы туфли или ботинки не болтались, если повезет и нога сильно не вырастит, то второй год носки будет самым комфортным, а вот третий год был самым адским, потому что ботинки становились малы, ладно был бы ещё младший брат и он бы донашивал за мной, но у меня нет младшего брата…у меня сестра, которую родители явно любят больше чем меня.

Кстати, про родителей…

Вернувшись в себя юного, я понял очевидную вещь, которую почему-то никак не постиг до этого за всю свою жизнь — родители не обязательно должны любить своих детей.

Это про меня…

Войдя в родной, родительский дом, где я не был больше сорока лет я бухнулся перед родителями на колени и расплакавшись долго просил у них прощения за свою непутевую жизнь. Батя с мамкой натурально офигели от такого поворота, даже не кричали, не пороли и нотаций мне не читали. Это для них прошла всего одна ночь с нашей последней встрече, а я-то их не видел много-много лет, в старой, уже прожитой мной жизни оба родителя умерли, и