Мастер драгоценных артефактов 5 - Александр Майерс

Просто надо было создать впечатление, что последний капитан решил напиться вусмерть и спровоцировать нужных людей.

Вот, получилось.

Огарок ударил первым. Меч вылетел из ножен и рассёк бородатому бедро. Капитан, перекатился, пропуская клинки над собой, и снова ударил.

Лезвие вспороло живот щуплому мародёру, разрубив дешёвую кольчугу, как ткань. Тот булькнул и выронил оружие, оседая на землю.

Следующий взмах. Здоровяк успел подставить свой тесак, но удар Огарка был такой силы, что лезвие соскользнуло, и острие меча глубоко вошло прямо в незащищённую шею.

Последний удар — короткий, без замаха, сверху вниз. Клинок вошёл в макушку бородача.

Всё закончилось за несколько секунд.

Нападавшие не были сильными бойцами, их навыки годились разве что для того, чтобы гонять крестьян. Они просто ждали момента, когда опытный капитан напьётся до беспамятства. Просчитались.

Огарок неспешно вытер окровавленный клинок об одежду здоровяка, вернул меч в ножны и обвёл тяжёлым взглядом притихшую толпу наёмников.

— Ну что? — спросил он. — Есть ещё у кого-то претензии на моё имущество?

Толпа синхронно качнулась назад. Несколько человек поспешно закивали:

— Нет-нет, капитан, какие возражения!

— Тогда слушайте меня внимательно. Те, кто хочет сваливать — проваливайте прямо сейчас. Никто вас не держит. А кто собирается остаться со мной — ложитесь спать. Утром я объясню, куда мы пойдём и что будем делать.

Люди начали расходиться. Кто-то торопливо собирал манатки, кто-то пошёл к своим палаткам.

Огарок сел обратно на колоду. Он уже всё для себя решил.

Будет честно, если он с остатками отряда явится к графу Шахтинскому. Как минимум, граф честно выиграл в поединке. Но Огарок не был настолько благородным и принципиальным рыцарем, чтобы идти к победителю только из-за долга чести.

Он понимал одну простую вещь: даже если с ним останется двадцать человек — это уже неплохой отряд, который может выгодно присоединиться к сильному владетелю. А Шахтинский явно силён. Он богат, у него есть шахта, деревня, имение, которые нужно охранять. Лишние бойцы ему не помешают.

Да, они не перестанут быть наёмниками. Но зато получат то, чего многие в отряде втайне желали: постоянную базу и спокойствие за будущие. Будут иметь свою землю, крышу над головой и надёжного нанимателя.

И будут делать то, что умеют делать лучше всего — сражаться.

Из темноты к костру подошли несколько человек. Пять… нет, семь бойцов. Крепкие мужики, которых Огарок хорошо знал.

— Капитан, — сказал один из них. — Мы с тобой.

Огарок молча кивнул.

В ту ночь спать он не ложился. Они с верными соратниками организовали дежурство, заняв оборону вокруг палатки. Готовились отразить нападение тех, кто всё же захочет рискнуть перед уходом.

Но ночь прошла спокойно. Никто больше не захотел проверять остроту меча капитана.

Утром, когда над заброшенной деревней поднялось холодное солнце, Огарок вышел из палатки и огляделся.

На площади перед ним стояли люди. Он начал считать. Десять… двадцать… сорок… шестьдесят.

От «Сыновей ночи» осталось ровно шестьдесят человек. Это было в три раза больше, чем он рассчитывал. Значит, не все здесь оказались беспринципными крысами. У многих ещё остались мозги, чтобы понять: одиночка в лесу — это труп.

— Ну, командир, — крикнул один из наёмников. — Куда идём, что делаем?

Огарок усмехнулся и ответил:

— Пойдём к тому, кто убил нашего командира. Почему бы и нет? Он не показался мне каким-то психом или кровавым безумцем. Наоборот, он действовал достаточно благоразумно и спокойно. Именно это спокойствие ввело в заблуждение нашего покойного Грифа. Граф Шахтинский знает, что делает. К нему и пойдём!

Люди переглянулись, но никто не стал возражать. Слишком свежи были в памяти рассказы о том, как граф в одиночку разобрал верхушку их отряда.

А сам Огарок, пока люди сворачивали лагерь, стоял и думал о том, что не давало ему покоя с самого вечера.

Почему Гриф взял с собой в напарники на дуэль именно Зуба и Седого? Огарок ведь был объективно сильнее их обоих, быстрее и опытнее.

И тут до него дошло.

Всё дело было именно в его силе. Гриф переживал, что Огарок, получив ещё больше славы и влияния в отряде, однажды просто заменит его.

В мире наёмников сила играет слишком большую роль, а авторитет начальника часто держится лишь на том, что он может прирезать любого недовольного. Гриф не хотел давать Огарку шанс стать героем.

«Идиот, — подумал Огарок и сплюнул. — Твои страхи стоили тебе жизни».

— По коням! — скомандовал он. — Выдвигаемся. Нас ждёт новый хозяин.

* * *

В шахте было душно, а воздух пропитался угольной пылью и запахом пота. Мерно стучали кирки. Трое шахтёров, с ног до головы покрытые чёрным налётом, методично вгрызались в породу.

Все трое в прошлом были лесными братьями, которые теперь променяли дубины на кирку и стабильную похлёбку в имении графа Шахтинского.

Корней с силой опустил инструмент. Раздался глухой треск, и от стены отвалился крупный пласт угля. Внезапно из образовавшейся полости ему прямо в лицо ударила струя спёртого, затхлого воздуха. Корней закашлялся, отплёвываясь от пыли, и протёр глаза.

— Тьфу, дрянь… — прохрипел он.

А когда проморгался, то увидел что у самых его сапог лежит кристалл. Неправильной треугольной формы, он светился изнутри насыщенным красным светом.

— Нихрена себе… — Корней опустился на колени и осторожно взял камень. Тот оказался тяжёлым и тёплым на ощупь.

Двое других шахтёров, заслышав его возглас, бросили работу и подошли ближе.

— Ого, — выдохнул один из них, тощий парень по кличке Хорёк. — Это сколько же такой камушек стоит?

— Дохрена он стоит, — пробормотал второй, по кличке Бугай. — За такой на чёрном рынке золотом отвалят по весу!

Корней сжал кристалл в кулаке.

— Надо звать старшего, и отдать кристалл графу, как положено, — сказал он.

Хорёк и Бугай переглянулись.

— Слышь, Корней, — Хорёк сделал шаг ближе. — Мы не обязаны его сдавать.

— В смысле, не обязаны? — нахмурился тот. — Все ценные находки — собственность графа. За это премия полагается.

— В жопу премию! — огрызнулся Бугай. — Сколько он стоит, сам подумай! Если продадим, все трое сможем себе дома в городе позволить!

— Да, — поддакнул Хорёк, облизнув сухие губы. — И коней породистых! Или даже эти, как их… автомубили! Заживём как люди.

— А чем вам здесь не нравится? — упрямо пробурчал Корней. — Меня лично всё устраивает.

— В городе-то лучше, — возразил Бугай.

— Кому как, — отрезал Корней, пряча кристалл за пазуху. — Я его сдам. А вы, если хотите — идите в город.

Товарищи, с которыми он только что работал бок о бок,