Путь трёх совершенствований. Том 4 - Дмитрий Крам

удивить. Самвеэль — проклятый на вечную жизнь, предложил решить две проблемы разом. Избавиться от людишек, что завелись тут, и заодно провести инициацию. Условия были просты — принёс голову человека, стал мужчиной, воином с правом голоса.

Но Карантил знал, это всё задумка Рутага, а Самвеэль даром что бессмертный, всегда попадается в ловушки одноухого.

Сын Карантила был ещё слишком молод, но и его избрали в числе тех, кто должен проходить инициацию. Но Карантил долго наблюдал за лагерем человеков. Видел и их вождя, и понял, что его отверженный, но физически не одарённый сын будет охотиться именно на него. И знал, что потеряет ребёнка в этом году. Ведь вмешиваться лично было нельзя.

Вросший в Мудрое Древо, чьё имя нельзя называть, Глядящий непременно почует, и изгонит сына мухлёвщика, а самого виновника оставит в племени. Но Карантил не дожил бы до своих лет, если бы всегда действовал по правилам.

Перевёртыши были оружием разных народов. Одни имели естественное происхождение, другие искусственное. Карантил знал, что в глубине леса, в кратере, оставшемся после падания, под землей в своём корабле живёт единственный тут представитель высокоразвитой цивилизации Граа. В его звездолёте была установка по штамповке идеальных лазутчиков. Он рассылал их по всему лесу, играя в эдакого теневого владыку.

Карантил знал это, ведь давно вычислил, что в совете есть перевёртыш. И вот этот козырь можно было использовать.

Он явился к Граа, у которого имелся универсальный переводчик на все языки, и попросил его наслать своих жутких слуг, чтобы юные эльфы сражались с ними, с уже известными и привычными противниками, а не с опасными и непредсказуемыми одарёнными людьми.

Граа принял условия сделки. Не разглашать, что перевёртыш в совете дар'унат, а взамен выпустить таких перевёртышей, которые останутся в чужой форме даже после смерти.

* * *

— Мы, вообще, верно идём? — уточнила шепотом Рин, когда мы присели под секвойей выпить воды.

— Я по солнцу ориентируюсь, так что пока всё под контролем. Если не успеем до заката, тогда можешь тревожиться.

Рин хотела что-то сказать, но замерла, толкнула меня за исполинский корень, и сама упала сверху.

— Чувствую что-то непонятное, — прошептала она. — Будто кто-то ускользнул от моего сканирующего импульса. Такой же непробиваемый как ты.

Я оголил меч.

Из кустов в открытую вышел молодой высший эльф. Я ощутил зуд в центре лба. В голове словно всплыла комната, я приоткрыл её, и явственно различил поток мыслеобразов. Остроухий начал дополнять их жестами. И пытался говорить на своём языке, но я его не понимал, но мог оценить сбившееся дыхание.

Из картинок и жестов получалось что-то вроде. «Я замаялся выслеживать именно тебя. Голова человека. Инициация. Честный бой. Один на один. Женщина не лезет. Выиграю, не трону её. Проиграю — убей меня. В живых нельзя оставлять. Не достоин».

Вот что случилось с Амарой и перевёртышем в Аманду. Их головы забрал кто-то из проходящих обряд молодых воинов.

Прятаться не было смысла. Я встал и посмотрел на остроухого. Худой. Гибкий как танцор. Он вытащил меч из ножен. Тонкий, лёгкий, искривлённый и заточен только с одной стороны.

Я протянул руку, поднимая её вверх-вниз, намекая, что хочу взвесить его оружие.

Он без боязни отдал мне меч. В два раза легче моего. Эльфийская сталь.

Вернул ему оружие. Остроухий занял выжидающую позицию.

— Тарлахтар, — призывно махнул он клинком.

— Нет, — покачал я головой.

— Тарлахтар! — процедил он сквозь зубы взмахнув у самого моего лица, но я не шелохнулся.

— Не здесь, — сказал я. — Опасно. Помешают, — сопровождал речь жестами. — Веди к реке. Ты знаешь путь. Там сразимся.

Рин выпучила глаза.

— Не пойму, ты хитрый или псих.

Про навык Дипломатия я ей не расскажу, потому пусть думает, что хочет. Но я-то чувствую, что это его работа. Мне бы такое и в голову не пришло. Зарубил бы остроухого, и делу край.

Эльф насупился, напряженно думал, то сжимал со всей силы, то чуть ослабевал хват на рукояти. Затем два раза по-птичьи тихо и коротко цокнул. Видимо, это на его наречии походная форма слова «согласен».

— Я Анд, — ткнул я себя в грудь. — Имя? — указал я зачем-то на небо, видимо, опять Дипломатия работала.

— Тамиэль.

— Веди.

Остроухий показал, чтобы я убрал клинок в ножны и не доставал, пока он будет идти впереди. Я наказал Рин внимательно его сканировать и при малейших признаках опасности подавать сигнал.

Мы прошли совсем немного, когда Тамиэль стал залазить на дерево, а потом, добравшись до кроны, просто пошёл по воздуху и замахал нам.

Я поднялся следом. Всё проверил и разрешил залезть Рин. Невидимая дорога была прокинута между деревьями. Получается, эльфы по ней могут большие расстояния преодолевать.

Мы прошли так с километр, увидев множество противников, которые не могли нам ничего сделать. Потом спустились, немного прошли по земле. Опять поднялись.

Рин состроила странную гримасу. Озадаченно замерла, пытаясь расшифровать то, что почувствовала. Я потянул её за собой на землю, и эльф повторил за нами.

Шагов в сорока по уже натоптанной просеке шла странная компашка. Гном Бездны, механоид и горилла в доспехе. Причём у гнома взгляд такой странный и зрачки бегают, будто невидимую книгу на ходу читает. Я глянул на эльфа, но он не смотрел на них, вжал голову в землю, тогда я тоже отвернулся и Рин лицом в траву уткнул. Значит, могут взгляд чувствовать, если остроухий так себя ведёт.

— Это что, три перевёртыша? — спросил я, когда отряд скрылся.

Тамиэль покачал головой. Засыпал меня мыслеобразами, более того, он смог даже передать мне уже знакомый звук, характерный «Ву-у-у-у-у-у!», от которого у всей местной фауны шерсть приобретала узнаваемый серебряный оттенок.

Он быстро махал руками и сыпал картинками. Я пытался переводить для Рин.

— Ломает деревья.

— А мы это видели и слышали, — сказала Рин.

— Ему неважен старший. Вот щас не понял, старший кто? Дух? Нет. Глава? Отец? Нет. Покровитель. Отбирает существо от семьи? Нет. Создателя? А-а-, всё вместе. Отбирает существо у фракции, берёт себе. Стоп! — выставил я руки. — Это хаоситы, что ли? Белые глаза такие. Нет. Не они. А кто?

— Ву-у-у-у! — шепотом повторил он и заозирался. Будто то самое зловещее Ву, которое слышно на километры, могло услышать его шипение и отозваться.

Мы пошли дальше. А затем Тамиэль попросил закрыть глаза, покрутил нас на месте, запутывая, провёл до тайного подземного хода. В чём смысл закрытия глаз не совсем ясно, если учесть, что место способное служить скрытым спуском было ровно одно — старый пень.

По тоннелю брели долго.