Тайное остриё рапиры - Александр Васильевич Чернобровкин

на стражу. С берега можно рыбачить на удочку бесплатно в любом месте, кроме чужих частных владений, потому что считается развлечением, несмотря на размер улова, а с лодки — это промысел, оплати лицензию. Тем более, мероприятие зазорно для дворянина, потому что воспринимается, как заработок своими руками.

Луврский дворец находится на противоположном берегу Сены. Я в сумерках проплыл мимо островов, самый крупный из которых Сите. На нем родилась столица Франции. Сейчас это самая грязная часть города с узкими кривыми улочками, вонищей, бандитами и проститутками. Я причалил к берегу выше дворца в том месте, где был каменный столб с толстым чугунным кольцом, возле которого уже стояли две лодки. Пришлось вытянуть свою ближе к нему, чтобы хватило длины моей цепи.

Дальше пошел пешком к церкви святого Тома. Говорят, в нее изредка заглядывает король. Наверное, когда грехов накапливается слишком много. Она заметна издали, благодаря старинной прямоугольной башне-колокольне. Когда добрался до нее, стало темно. Нужный мне дом был немного наискось. Он небольшой трехэтажный. На дороге стояли три кареты. Еще одним отличием от соседних было то, что окна на втором этаже высокие и не закрытые ставнями и даже шторами. Внутри горело много масляных ламп или свечей, и время от времени видны были силуэты. Наблюдал я с паперти и старался двигаться меньше, чтобы не заметили кучера. Если вдруг будет проходить ночной патруль, а, как меня предупредил Клод де Лоран, по улицам возле дворца они шляются часто, встану на колени и притворюсь молящимся. Этим никого сейчас не удивишь. Мало ли какие у человека душевные или моральные проблемы⁈ Такой уж точно не преступник.

Ждать пришлось долго. Я даже размялся пару раз, спрятавшись в арке входа в церковь. Мимо частенько пробегали крысы, не обращая на меня внимания. Их в Париже больше, чем людей, несмотря на то, что служат кормовой базой для бедняков и нищих. Где-то неподалеку ухал филин. С реки несло сероводородом и изредка слышались всплески. То ли рыба играла, то ли кто-то что-то выбрасывал. Река Сена сейчас служит еще и мусоропроводом.

Первой сборище покинула дама, завернутая в темный плащ, несмотря на то, что не холодно. Она вышла с тремя вооруженными слугами: двое с короткими копьями и парой пистолетов за поясом, а у третьего в руке был зажженный факел. Дама села в карету, слуга с факелом — на козлы рядом с кучером, а остальные два встали на запятки. Постукивая окованными железом колесами по булыжной мостовой, они укатили на северо-восток, от меня.

Минут через десять вышли две пары с тремя вооруженными слугами каждая и уехали на каретах. Я облегченно выдохнул. Было бы обидно прождать так долго и увидеть, что жертва уезжает на карете.

Те, кто был мне нужен, появились еще минут через двадцать, а то и тридцать. Слуга с масляным стеклянным фонарем посветил им, пока спускались по ступенькам высокого каменного крыльца, и закрыл дверь. Друзья направились в мою сторону. Вдоль берега реки им было ближе добираться. Ночь была сравнительно светлой, и в этой части столицы бандиты бывают редко. Здесь ходят дозоры и вооруженные шевалье, а не трусливые мещане. Да и на двух вооруженных мужчин мало кто осмелится нападать. Разве что такой, как я.

Держа вынутую из ножен рапиру за спиной, я сбежал по ступенькам на мостовую прямо перед сладкой парочкой, если не испугав, то уж точно удивив, и потребовал строго:

— Бог приказал мне покарать грешников! Молитесь перед смертью!

— Ты кто такой⁈ — скорее удивленно, чем испуганно, воскликнул Теофиль де Монтегю, вытягивая рапиру из ножен.

Я молча сделал длинный выпад, угадав в живот, и успел отпрыгнуть, избежав укола его дружка, который оказался шустрее, чем предполагалось после наблюдения за ним во время игры в мяч. В экстремальных ситуациях люди действуют намного быстрее и точнее. Дело было сделано — Теофиль де Монтегю упал на мостовую, и я мог бы убежать, но, видимо, уже вжился в роль французского дворянина, поэтому продолжил бой. Отбив следующий укол легким ударом средней частью клинка по слабой, нанес ответный, попав в горло немного ниже подбородка. Противник отшатнулся, опустив оружие, и получил второй укол в живот, а за ним и третий, потому что продолжал стоять с опущенной рапирой. Только тогда начал опускаться из-за того, что подогнулись ноги, и как-то неловко, согнувшись, рухнул на брусчатку, так и не выронив оружие.

Я проверил: оба мертвы. Не сомневаюсь, что, когда их найдут, решат, будто они поссорились из-за чего-то и не нашли лучше места выяснить отношения, чем под церковью. Я обыскал их, забрав обе рапиры с ножнами и перевязями. У одного в кошеле было с десяток маленьких монет и два перстня на пальцах, у второго с десяток больших, а перстней аж пять, причем два на указательном пальце правой руки. Не знаю, зачем их там так много. Сережки с него снял аккуратно. Сейчас принято забирать и одежду, но я не стал мелочиться. Пусть утром их разденут догола бедняки, которые найдут первыми. Сделаю людям подарок.

Лодка была на месте. Я отцепил ее, стащил на воду, от которой тянуло сырым холодом и воняло тиной. Вспомнил, как чуть не прокололся в прямом смысле слова, недооценив второго противника. Неторопливая гребля успокоила меня. Главное, что треть работы выполнена, что три тысячи триста тридцать три, а то и четыре тысячи ливров, считай, у меня в кармане. Заодно придумал оправдание для своей совести: чем больше перебью французов здесь, тем меньше их припрется на Бородинское поле.

10

Старший из братьев Монтегю не появился в Париже, как мы предполагали, чтобы похоронить брата. По письменному требованию отца, труп, хранившийся в частном платном лёднике, куда свозили убитых на дуэлях и не забранных родственниками, был засунут в бочку с дешевым вином и отправлен на телеге до Лауры, а потом на лодке до Орлеана и опять на телеге до сеньории, где и был помещен в семейный склеп. Занимался этим Клод де Лоран, как близкий родственник. Дядя возместил все расходы. Мне понравилось выражение скорби на лице заказчика убийства и черный, траурный бантик на его колете.

Пока он отсутствовал в Париже, нам с Этьеном де Плаке пришлось питаться за свои. Я по постным дням ловил рыбу на спиннинг. Тетеря относила улов в трактир «У дуба», где его готовили и часть оставляли себе в счет оплаты за это, а потом доставляла мне в судках. Сейчас в Париже очень распространено среди небогатого дворянства,