Смерть шпионам - Вадим Владимирович Чинцов

— Товарищ Главнокомандующий! В Среднеазиатском военном округе на воинском учёте состоят около двух миллионов человек, из которых большинство не обучены военному делу. Предлагаю с из тех, кто знает русский язык, сформировать учебные полки со сроком обучения шесть месяцев и по окончании обучения разбросать по формирующимся дивизиям резерва Ставки. А остальных подвергнуть трудовой мобилизации и отправить для проведения трудовых работ на Урал, Среднее Поволжье, где строятся новые предприятия. Заодно освободим эти республики под эвакуацию наших граждан. А как с моим рапортом о прекращении выдачи рядовому составу шинелей в зимнее время и введении в качестве зимней формы ватников и валенок с галошами? Комплект из ватных штанов и курток не только снизит расходы на обмундирование, но и обеспечит более комфортную службу в условиях морозных зим?

Сталин усмехнулся:

— Согласовали ваши ватники. Не будут впредь советские солдаты мерзнуть в шинелях, да и маск-накидки белого цвета и лыжи будут поставлены на склады. Мне кажется, что вы, товарищ Сергеев, уже переросли свою должность. Но к этому вопросу мы вернемся позже. А пока я хочу сказать, что ваш рапорт о необходимости создания Академии государственной безопасности со сроками обучения четыре года очно и шесть лет заочно, я поддержал и товарищ Судоплатов готовит приказ. Вы, товарищ Сергеев, готовы стать одним из первых слушателей Академии?

— Готов, товарищ, Сталин. Подам рапорт на сдачу экзаменов на заочном отделении сразу же, как Академия откроет свои двери и начнет обучение.

— А как вы, товарищ Сергеев, думаете обосновать военное вмешательство Советского Союза, начав захват и уничтожение Плоешти? Мы и так уже третьего июля присоединили к СССР Бессарабию, Северную Буковину и область Герца, ранее находившихся в составе Королевства Румыния.

— Так же как поступили немцы с Польшей — устроить провокацию на нашей границе. Захватим на чужой территории румынских вояк и переправим их к нам. Затем объявим, что румыны перешли границу и сожгли пару советских сел. В качестве доказательства репортерам нескольких иностранных изданий предъявим трупы румын.

Сталин хмыкнул и погрозил пальцем:

— Опять ваши провокации, товарищ Сергеев! Но вы правы — имеющийся опыт грех не использовать. Я поручаю вам разработать и провести эту операцию. Свободны, товарищ Сергеев. И не забудьте, что завтра вы проводите проверку членов Политбюро. Надеюсь, что это не займет много времени, у всех у нас очень много работы. Я сам хочу поприсутствовать при опросе гипнозом.

Анастас Микоян вошел к вождю, у которого за столом для совещаний сидели замнаркома госбезопасности Сергеев, уже навеявший страх своими проверками, и Григорий Гутман, на чьих выступлениях он пару раз был вместе с супругой.

Сталин улыбнулся:

— Проходи, Анастас Иванович! Вот и до тебя очередь дошла. Не беспокойся, товарищ Гутман задаст тебе несколько вопросов и следующим будет товарищ Молотов.

Микоян будто споткнулся и растерянно посмотрел на вождя. Он знал по какой причине Хрущев слетел со всех постов, а затем попал в аварию и тихо похоронен. Однако он был уверен, что Сталин не решится подвергнуть проверке остальных членов Политбюро.

— Товарищ Сталин, неужели я не заслужил вашего доверия?

Сталин едва заметно поморщился и указал незажженной трубкой на стул:

— Садись, Анастас! Пять минут и ты вернешься к своим делам.

Микоян буквально рухнул на стул и я подал знак Гутману. Тот ввел в гипноз наркома внешней торговли и задал тому вопрос:

— Товарищ Микоян, вас когда либо вербовали сотрудники иностранных разведок?

— В сентябре одна тысяча девятьсот восемнадцатого года, перед вступлением в Баку турецких войск, я договорился об эвакуации руководителей Бакинской коммуны из Баку в Красноводск. По прибытии в Красноводск я вместе с коллегами был арестован эсеро-меньшевистским Закаспийским временным правительством. Двадцать шесть из тридцати пяти бакинских комиссаров были расстреляны, а я был переведён в другую тюрьму, откуда в феврале следующего года освобождён британскими властями и выслан в оккупированный англичанами Баку. Девять комиссаров вместе со мной были отпущены, якобы из-за невнимательности следствия. Я дал согласие сотрудничать с английскими спецслужбами, а остальных отпустили, чтобы создать мне алиби.

Сталин припомнил, как он в начале 1937 года, в период огромных чисток и репрессий в партии, сказал Микояну: «История о том, как были расстреляны двадцать шесть бакинских комиссаров и только девять, в том числе один из них — ты — остался в живых, темна и запутана. И ты, Анастас, не заставляй нас распутывать эту историю». Похоже, что зря он тогда притормозил расследование!

Я указал Гутману на следующий вопрос и тот его зачитал:

— Вы после вербовки продолжали сотрудничать с англичанами?

— Да, мне предъявили копию моей расписки о сотрудничестве и моего допроса, в котором я сдал несколько товарищей.

— Что вы успели передать англичанам за последние десять лет?

Микоян начал перечислять секретные документы, копии которых оказались у англичан и вождь даже прикрыл глаза, стараясь не дать выплеснуться наружу гневу. Когда Микоян упомянул его участие в раскрытой сионистской сети и ликвидации двоих, знающих о его предательстве после их ареста руками своих личных агентов в тюрьме, Сталин не выдержал и выругался на грузинском.

Когда Микояна вывели в наручниках, вождь поднял трубку:

— Товарища Молотова ко мне, следующим жду Шверника.

Глава 6

Лев Павлович Сукачёв происходил из дворян Екатеринославской губернии. Закончил Тенишевское училище в Петрограде, Елисаветградское кавалерийское училище. Произведен из юнкеров в прапорщики и был назначен штабс-ротмистром в 5-й уланский Литовский Его Величества Короля Итальянского Виктора-Эммануила III полк. Весной 1917 года перешел в авиацию. В октябре 1917 года занимал должность начальника команды 1-го Армейского авиационного отряда в Двинске.

После событий Октябрьской революции, в 1918 году вступил в ряды Добровольческой армии в 1-м эскадроне 1-го кавалерийского дивизиона. Участник 1-го Кубанского похода в отряде полковника Гершельмана, затем служил в 5-м гусарском Александрийском полку до эвакуации Крыма. Покинув Россию, армия Врангеля оказалась сначала в Галлиполи. Оттуда Сукачев вместе со многими другими однополчанами перебрался в Королевство сербов, хорватов и словенцев в августе 1921, где и устроился в пограничную стражу. Также работал садовником при Женской академии медицины в Белграде, однако был уволен за то, что он посадил вместо тополей калину.

Однажды в 1924 году, когда Сукачёв сидел в белградском кафе и пил ракию, к нему неожиданно подошел его прежний знакомый — полковник Миклашевский, которого никогда не видел ранее в таком радостно возбужденном состоянии, как в этот день и сделал странное предложение:

— Будущий король Албании Ахмет Зогу готовит государственный переворот против просоветского правительства православного епископа Фаноли в Албании и для этого