Пятно на репутации его светлости - Алиса Князева

Он не спит. Как и я.

Только у него другие причины, неведомые мне.

Он стоит, замерев, и смотрит в небо. Интересно, о чем думает?

Словно почувствовав мой взгляд, Константин начинает оборачиваться. Я быстро отскакиваю от окна и задергиваю штору. Почему-то сердце колотится, будто меня чуть не застукали на чем-то нехорошем. Словно я подглядывала.

Отбрасываю лишние мысли. Константин, вообще-то, мой муж теперь, пусть мне это не нравится так же, как и ему, но смотреть на него через окно я могу сколько угодно. Вот.

Я возвращаюсь к рисунку, чтобы доделать его. Тонкие, быстрые линии ложатся на бумагу, туда, где ещё осталось немного места. Вот выходят широкие плечи, обтянутые пальто. Вот гордый разворот головы. Вот рука, поднятая к стволу яблони. Всё. Готово.

Сама не заметив как, я вписала в картину Константина. Впрочем, так даже лучше. Его одинокая фигура словно отражает мои собственные чувства. Застывшая в лунном свете тоска.

Я разглядываю картину и думаю: кто ты, Константин Дмитриевич Градов? Какой ты на самом деле, когда не злишься на меня? Почему ты, явно успешный по меркам этого времени мужчина, красавец, богач (хоть и с долгами), стоишь посреди ночи в саду, как потерянный?

И зачем мне это знать?

Константин вряд ли мне когда-либо откроется. Значит, и пытаться не стоит лезть ему в душу. Вот освоюсь тут и… разведусь, наверное.

Оглядываю комнату, проверяю все ящики и нахожу полупустую шкатулку, в которую как раз влезет бумага. А значит, и остальное тоже.

Убрав принадлежности для рисования, ложусь в кровать, накрываюсь одеялом и долго лежу, глядя в темноту.

И проваливаюсь в сон.

В этот раз мне снова снится прежняя Настя. Она нервно ходит по комнате, волнуясь и опасаясь, что отец все поймет, помешает, или застукает ее, вернувшись домой раньше обычного.

В двери стучат.

— Марфа, ты? — дрожащим голосом спрашивает Настя.

— Да, я привела его, — громким шепотом отвечают из-за двери.

— Пусть заходит.

В комнату входят двое: молоденькая девка и средних лет мужчина. Низкий, с жидкой бороденкой, одетый в потертый сюртук. Он сутулится и старается держаться почтительно, но взгляд цепкий, немного дерзкий, оценивающий.

Я чувствую, как колотится от волнения Настино сердце, как в ее душе отчаянная надежда борется со страхами.

— Ты и есть тот самый Григорий? — спрашивает Настя, скрывая дрожь в голосе.

— Так точно-с. Рад встрече, Анастасия Федоровна. — Он кланяется.

— Не верится, что так просто можно получить тот самый сертификат. А ну обманешь меня?

— Посудите сами-с, зачем мне это? Я за свою репутацию головой отвечаю. Да и потом-с, разве это такой популярный товар? Обычно просят избавиться от сертификата, или уровень изменить, чтобы не попасть на опасную службу. Понимаете-с?

Анастасия успокаивается. Теперь надежда распирает грудь, глушит страх. С сертификатом-то Константин не сможет отказать, не будет повода. Настя станет не просто какой-то купеческой дочкой, а той, кто родит достойного, сильного наследника. Той, что не даст угаснуть особым способностям Градовых.

— Хорошо, я согласна. Уровень мне небольшой нужен, но такой, чтобы дворянин заинтересовался. Вот плата.

Настя снимает с пальца массивное кольцо, передает Григорию. Глаза мужчины алчно блестят.

— Спасибо-с, возьму как предоплату. А когда сертификат будет готов, тогда и остальное-с.

Он называет сумму, и Настя ахает. Столько денег незаметно из семьи не вытащишь. А отец точно не одобрит ее идею, побоится обманывать.

— Ты не обнаглел ли, Григорий? Я ведь всего на год его получу. В следующем году приду в мэрию отмечаться, там и поймут, что силы у меня нет, пропала. А ты столько денег просишь…

— Печати настоящие будут, подлинные. С моим товаром вы легко докажете, что способности у вас были, просто пропали-с. А иначе…

Последствия Настя представляла. За подобный обман можно и на каторгу угодить. Все же государственное дело, важное, учет этот.

— Давай так, — предлагает Анастасия, решившись. — Остальное я после свадьбы отдам. Если твой товар настолько хорош, как ты говоришь, если никто подделку не распознает, так я замуж легко выйду. И деньги будут.

— По рукам-с, — ухмыляется Григорий.

Сон обрывается, а я обнаруживаю себя в кровати в холодном поту. Ой, Настя… Во что еще ты успела вляпаться? Как можно поверить такому подозрительному типу, как Григорий? Видимо, от любви совсем ослепла.

Но главный вопрос другой. Интересно, отдала ли она после свадьбы деньги Григорию?

Глава 12

Просыпаюсь оттого, что кто-то настойчиво трогает меня за плечо. Дёргаюсь, распахиваю глаза и чуть не вскрикиваю.

— Барыня, простите, что разбудила, — говорит служанка, заглядывающая мне в лицо. — Уже время позднее, я завтрак принесла.

Я моргаю, пытаясь сообразить, где нахожусь.

Комната залита утренним светом, за окном щебечут птицы, пахнет чем-то съестным. Ах да… меня невесть как занесло в прошлое, и теперь я Настя Градова, которая, судя по всему, проспала всё на свете.

— Который час? — спрашиваю сиплым спросонья голосом.

— Уже одиннадцатый, барыня. Господа уже отзавтракали, я вот вам отдельно принесла.

Одиннадцатый! То есть одиннадцать утра.

Я никогда столько не спала. Даже в самые тяжелые времена, когда работала над серией картин ночами напролет, организм будил меня не позже девяти. А тут отрубилась, как убитая.

Это всё ночные кошмары.

Служанка — вспышкой в памяти появляется имя, Меланья — помогает умыться и одеться. Процесс этот долгий и муторный: сначала сорочка, потом корсет, потом платье, потом волосы укладывать. Я сижу как кукла, позволяя делать с собой что угодно, и только когда меня усаживают за столик с завтраком, выдыхаю с облегчением.

Завтрак скромный: каша, булочка, чай. Но я набрасываюсь на еду так, будто неделю не ела. Вчерашний ужин я практически пропустила из-за нервов, а организм требует своего.

Дверь распахивается без стука.

— Пробудилась, — констатирует Елена Петровна, вплывая в комнату, как фрегат под парусами. В руках у нее книга — толстая, в кожаном переплете, с потемневшими от времени страницами. — Спишь до обеда, понятия о приличиях не имеешь. Я так и знала, что из купеческой дочери проку не дождаться.

Я проглатываю кашу и вежливо улыбаюсь:

— И вам доброе утро, матушка. Прекрасно выглядите сегодня.

Она на мгновение теряется: явно не ожидала такой реакции, но быстро берет себя в руки и с громким стуком опускает книгу на столик, прямо рядом с моей тарелкой.

— Вот. Будешь учить. Это «Правила светского обхождения и этикета для благородных девиц». Поскольку твой отец не потрудился дать тебе приличное воспитание, придется мне этим заниматься. К вечеру чтоб выучила первые три главы. Я проверю.

Я смотрю на книгу, потом на свекровь.

— Наизусть?

— Наизусть, — отрезает она. — И не смей спорить. Ты в нашем