Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

Тришин приметил мое нерадение, велел и меня расстрелить поутру вместе с другими мужиками. Помню, прошило меня огнем, в яму я упал и сверху землей засыпан был. Следом ничего не помню, только, кажется, червие по мне ползало, но тронуть не смело. А когда я из-под земли совсем голый выбрался, то этой войне давно уже конец пришел. Какие-то люди увидели меня нагого, срамного и в больничку спровадили. Там меня лекарь лечил от хвори в голове. Санитар лупил меня нещадно, потому что я слабый был. Как-то силу себе вернул, покарал его в лицо, и деру. Но поймали меня милиционеры, тройка судила и отправила в полночный край. Нас там опускали под землю, где мы каменюку флюорит долбили, и почти не давали жрать. Почти все наши, не стерпев, сгинули, но мое терпение больше оказалось.

А еще меня на какую-то войну взяли. Там я запутался в колючей проволоке, набежали недруги, угостили прикладом по голове и в полон взяли. И пришлось мне несколько лет просидеть на корточках у забора колючего с электрическим напряжением. Выучил я немало слов от тевтонцев. Ду бист айн тоталь веррюктер Иван, говорили они мне. Данн арбайтет их бай гроссем бауер. Айн арцт хат мих инс институт Аненербе гебрахт. СС-лейте спрашивали, как прожить семьсот лет, и сосали мою кровь для своего фюрера.

Затем опять пришли эти, с красными звездами, и погнали в обратную, то есть родную, сторонку. Я рубил лес на Вятке. Как отпустили, снова вернулся на болота. И заснул...

— Значит, ты не видел своих товарищей семьсот пятьдесят лет?

— Из них я только Путяту и Мала признал. Путята и разбудил меня. Сказал, деньги нужны. Надо кассу взять. А я еще молвил: «Что такое касса?»

6. ИЗ ЖИЗНИ ПРИЯТНЫХ ДАМ

Попытка завершить Токийский проект завершилась ничем. И самое худшее, Митя понимал, что следующей попытки уже не будет. Догорал последний отведенный менеджерами день. В коде, написанном калифорнийским Рабиновичем, таилась ошибка, но непрерывно идущий в Митиной квартире пир с элементами тризны и военного совета не давал никаких шансов найти ее. Надежды, что все псы-витязи уйдут в какой-нибудь набег и больше никогда не вернутся, не оправдались.

Полчаса назад приходила экс-супруга. Митя собрал в себе остатки бодрости, чтобы показать ей сателлитовый адаптер, но тут поперек коридора легла пьяная туша Мала.

— Нина, — сказал Митя бывшей жене, — не обращай внимания, это очень интересные люди, они воскрешают прошлое и они скоро уйдут.

— Скоро уйду я, — сказала бывшая жена, — для воскрешения прошлого не надо так сильно нажираться.

— Ну, Нина, лично я ж не виноват...

Митя посмотрел жалобным собачьим взглядом на некогда родную-дорогую Нину и что-то растопил в ее сердце.

— Ладно, бери свой адаптер и поехали ко мне. Если ты еще что-то представляешь из себя как программист, то сможешь закончить свою работу...

— О небо, как хорошо-то, я сейчас, — с готовностью откликнулся Митя, — нищему собраться...

И в этот момент в дверь квартиры вошла Светлана, которой не было видно с утра.

— Здравствуй, милочка, — поприветствовала она Мину.

— Так вот значит с кем ты тут воскрешаешь прошлое, — прошептала побледневшая Нина и вышла, хлопнув дверью.

— Бабы — дуры, — пропела Светлана, — и что она в тебе когда-то нашла. Нашла ведь, выкопала, как Шлиман — Трою, если до сих пор злится.

— Она, может, и копала, а вы только ломать мою жизнь умеете и делаете это высокопрофессионально, — страдающий Митя отправился на кухню и сел там, безнадежно глядя на обгаженную плиту.

Однако Светлана не оставила его там в покое.

— Есть вещи гораздо более интересные, чем бывшие жены и плохие программы... Я у одного знакомого мужчины-завлаба в лаборатории хорошо порезвилась — у него установка по секвенации и картированию нуклеотидов... пришлось, конечно, кое-что у Ракши, Еруслана и Путяты на анализ взять, сперму там, кровь, — невинным голосом добавила она.

— Сперму, значит. — От перемены темы Мите несколько полегчало. — И что ты с ней сделала?

— Экстрагировала, к примеру, ДНК, определила генные последовательности, вырезала эндонуклеазой микросателлитовые отрезочки.

Светлана, сдвинув стаканы, раскинула на столе несколько распечаток с длинными рядами цифр и символов. Затем нагнулась, отчего замаячили в вырезе джемпера внушительные прелести, и кое-что обвела красным карандашом.

— Именно на этом участке ДНК определяется живучесть клетки, — сказала она.

— По крайней мере, синтез теломеразы, — добавила она и подтянула к себе другую распечатку.

«В ее движениях что-то от крупной кошки, предположительно пантеры», — подумалось Мите.

Светлана коротко поработала карандашом и на второй распечатке.

— А вот такой же участок ДНК, но уже от одного из наших витязей.

Светлана улеглась рядом с распечаткой на живот.

— Карандашом я выделила более сотни отличий, то есть мутаций.

Она искоса, сквозь прядь волос, посмотрела на Митю.

— И не надейся, дружочек, что это случайные мутации под воздействием выпитого и съеденного.

Ножки Светланы заиграли в воздухе.

— Те же 26 отличий и в ДНК другого витязя.

Спустя некоторое время Митя осознал — что-то тут не так. И почему это он уставился на Светлану, как поросенок на анаконду?

— Что-то здесь не так, — повторил он вслух.

— Но анализ плазмидной ДНК у внутриклеточных бактерий дал схожие результаты! Все это характерно для ретровирусов, которые вписываются с помощью реверс-транскриптазы в ДНК и рекомбинируют ее...

— Погоди, Света, такие работы не по плечу лаборантке, — сказал Митя, крупно надеясь, что дамочка сейчас со смехом признается, что ловко разыграла его.

Женщина отвлеклась от распечаток.

— А с чего ты взял, что была я лаборанткой простой? Какая же ты дубина, Митя. — даже муркой-наводчицей меня считал. Будем тогда знакомы — доктор биологических наук Светлана Павловна Полевая. Еще два года назад возглавляла отдел геронтологических исследований в кирпичевском институте. И на мой взгляд, возглавляла неплохо. К рынку мы тоже приспособились, поэтому лапу не сосали, когда нам урезали бюджет.

Все это выглядело не слишком правдоподобно, однако Митя понял, что в нынешних условиях ему не надо быть слишком привередливым.

— Вы приторговывали этим самым «Инго»?

— Увы, до этого дело не дошло. У «Инго» было несколько предшественников — спокойные надежные средства, которые прошли нормальные клинические испытания. Их и продавали богатым старичкам из Америки, арабским шейхам, страдающим болезнями Альцгеймера, Паркинсона и так далее. А вот