Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

сам «Инго» был уже перспективным, даже революционным препаратом, однако с большими сюрпризами. Поэтому мы им только крыс и мышей омолаживали. И к примеру, мышки белые, с их двухгодичным сроком жизни, тянули все пять. Впрочем, не скрою, что в половине случаев это еще приводило к сбоям в генных механизмах и злокачественным новообразованиям.

— Для испытаний на людях многовато, — сказал Митя, замечая, что больше на эту тему ему сказать, собственно, нечего.

— И я про то же. Поэтому я разрабатывала «Перфекцин» — препарат для борьбы с генетическими сбоями. Но завистники съели меня, что говорится, на десерт. С одной стороны, меня стали выживать, а с другой — от разных фирм и компаний пошли предложения, подкупающие своей денежной новизной.

«Из института тебя выперли за то, что мыши гораздо чаще дохли от рака, чем превращались в мышиных мафусаилов, — мысленно прокомментировал Митя. — А сейчас ты надеешься распотрошить псов-витязей и вытащить из них секреты генетической надежности. Тебе еще подавай дерзкий набег на институт, где лежат недостающие тебе препараты».

И тут же Митя поймал себя на том, что по-прежнему недобр по отношению к Светлане, хотя она оказалась в его доме скорее всего случайно и, надо признать, немало украсила его. Ну да, она ловко пытается запрячь полоумных старцев-витязей в свои сани, она проворно перетягивает на себя одеяло, но это так по-женски, по-человечески, и этому быть в веках. Наверное, из-за этого одеяла, вернее, того, что под ним лежит, он и злится так.

Света изменила позу на столе с лежачей на сидячую и ее коленки оказались прямо перед Митиным носом.

— Коммерсанты-искусители говорили, мол, Светик ты наш ясный, вместо того чтобы вкалывать на институтское начальство, будешь сама себе менеджером и директором — белая раса быстро стареет и твои разработки ей нужнее всяческих богатств... Короче, я ушла в фирму «Бессмертие инк», совместное предприятие с «Рон-Пуленк». Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это обычная блатная контора, которая отстегивает за «марку» кому-то в «Рон-Пуленке», что мои хозяева в гробу видели долгосрочные исследования и ждут только одного, что я им скоренько притащу в клювике «эликсир бессмертия». Плюс средство для половой мощи, плюс афродизиаки, чтобы баб покорять, плюс набор ядов для интеллигентных убийств, а то рука от пистолета и ножа устала. Вот теперь идти мне было уже некуда. И я пошла на...

— На панель, — с готовностью подсказал Митя, все еще надеясь, что научное светило превратится обратно в путану, и заодно пытаясь оторвать глаза от Светиных коленок. Черт, даже глазные мышцы заболели.

— Я пошла по тропе удовольствий. Я впервые обратила свое мастерство и свои деньги на саму себя. Ты бы видел меня два года назад — волевой двойной подбородок, изморщиненный мыслями лоб, серые угреватые щеки. Но вот исчезли лишние двадцать кило, подтянулась и очистилась кожа, заиграли гормоны, поплыл серотонин — и превратилась я из бомбы гастрономической в бомбу сексуальную.

Про силикон как-то забыла сказать, добавил про себя Митя и вынужден был признать, что приманивает его не только Светино тело, наполовину искусством сформированное, но и само это искусство, которого у нее хоть отбавляй.

— Что губки облизываешь, Митя. Хочешь насчет интимных подробностей поинтересоваться?..

— Да. То есть нет... Чем ты сейчас будешь заниматься?

— Вернусь в науку.

— А там чем?

— Так я тебе и рассказала, дурочку нашел...— засопротивлялась докторша наук, впрочем, притворно. — Ладно, тебе я доверяю. Сам по тупости не сможешь использовать, другим продать побоишься... Займусь комплексным механизмом долгоживучести, в который входит синтез теломеразы, контролируемая стимуляция деления, пассивная и активная защита от патогенов с помощью абзимов...

Света еще что-то рассказывала в подобном стиле и даже показывала. Однако Митя отзывался только невнятным меканьем, бесхитростно получая удовольствие от этого научно-эротического выступления.

— Да перспективы у тебя неплохие. С панели в Академию наук — наконец перебил Митя. — И этим древнерусским бандитам тоже жаловаться нечего. Кто из них самый старший-то?

— Малу — 780, а неплохо ведь сохранился... Путяте — 776, Еруслану — 772, он с Ракшей одногодок...

Светлана выкрикивала возраст каждого из семерки, словно произносила заклинания, которые должны были принести ей как минимум вечную молодость. Потом она переключилась на Нобелевку и обессмертивание всего человечества. И наконец заговорила о предстоящей вылазке в кирпичевский институт, где на таком-то этаже, на складе биопрепаратов стоит холодильничек с антидифференциатором «Инго». И подавала она этот рейд в совершенно лживом виде, мол, только придти, открыть и взять. Ну и подарить великолепной семерке еще семьсот лет, потому что они хоть и слабоумные, но хорошенькие...

Но Митя уже стух, отчетливо сознавая свою роль пешки в этой игре

— А я не слабоумный и не хорошенький, кто мне поможет? — пожаловался он в равнодушное пространство.

— Помочь тебе не могу, а вот охватить...

Митя не успел спросить, какой смысл имеет слово «охватить».

Докторша наук оказалась совсем близко, из выреза джемпера почти что выпали выпуклости, обладающие сильным излучением и гравитацией.

— Это не силикон, дурашка, — заметила Света и откинулась назад, причем ее длинная гладкая нога вдруг оказалась на плече у Мити. Вторая тоже вступила на Митю в неожиданном месте. И открылись такие виды. Дама прикрыла глаза, но ее ноги, а затем и руки потянули его к себе — сила была непреодолимой. Митя еще соображал, как ему отреагировать, тогда как «клинок» уже оказался в самых подходящих «ножнах», и какое-то время не мог там успокоиться. Однако в тот миг, когда должен был случиться последний наскок, крепкая, даже мозолистая рука Светы схватила крайнюю часть Митиного тела и направила ее в пробирку.

— Эй, гражданин, с анализом все, до следующих интересных встреч, вещи свои не забудьте. — Доктор наук уже направилась с пробиркой в руке за загородку, где нынче располагалась крохотная лаборатория.

7. СОВЕЩАНИЕ ПОСЛЕ ПЫТКИ

— Ну, что, воркуете? — Ракша появился, когда биологиня перестала обращать даже малейшее внимание на Дмитрия, уединившись в своей минилаборатории. — Воркуете, значит. А мне что, одному терзать этого кирпиченка? Одному мараться, одному затем каяться?

— Ты пытаешь захваченного в плен? — с интеллигентским испугом воскликнул Митя, еще не совсем оправившийся от предыдущего потрясения.

— А иначе зачем он тут? — Ракша поправил мокрую прядь, лезшую в глаза. — Употел вот, потому что спустя рукава я никакого дела не делаю. Только с усердием и пристрастием. Надо ж было