Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Тех, кто был важен.

– Адолин? – спросил Узор. – Далинар, Навани? Братья, которых ты защищала? И даже если говорить только о наставниках, Себариаль и Палона до сих пор живы, вопреки всем их стараниям. И Ясна. Мм… Ты не опасна статистически для окружающих. Только для тех, кто пытается тебя убить.

– Кредо, – прошептала она.

– Ты работаешь над исправлением той ошибки. Шаллан, моя задача – оберегать тебя и помогать. Иногда я плохо ее выполняю! Но сегодня позволь сказать: в тебе я нашел существо искреннее. Это меня и привлекло: твоя искренность и твоя ложь в сочетании рождают более важную правду. Ты не навредишь людям вокруг тебя. Не навредишь намеренно и больше любого другого человека. Статистика, которую приводит Бесформенная, – это обман: она берет правду и выворачивает наизнанку. Я тебе доверяю. Кредо тебе доверяет, несмотря на произошедшее. Мы тебя любим. По статистике – настоящей статистике – ты до сих пор отлично справлялась! У меня есть окончательная, математически подтвержденная вера, что ты и дальше будешь отлично справляться! Так что, пожалуйста, не слушай Бесформенную. Не оживляй ее.

Шаллан накрыла ладонью его руку, лежавшую у нее на плече.

– Когда ты научился так хорошо разговаривать с людьми?

– Я слушаю тебя, – тихо ответил Узор.

Она улыбнулась.

– И поступаю наоборот, – добавил он.

Его хватило только на то, чтобы выдержать короткую паузу, потом он хихикнул и шепнул, что это шутка. Шаллан снова улыбнулась и вышла в гостиную.

– Итак? – спросила она.

– Глис говорит, план Рлайна может сработать, – сказал Ренарин. – Мы не пойдем в следующее видение: отправим туда твое светоплетение, а сами будем наблюдать.

73. Роскошь простоты

ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

Сзет сделал выпад, скрежетнув тренировочным мечом по обуху меча противника. Обойдя защиту, оттолкнул его в сторону и рубанул сбоку по шее. Подбитая ватой кожа уберегла от травмы, но оба бойца замерли, когда меч Сзета оказался там.

– Третье очко, – произнес голос из сумрачного угла помещения. – Победа присуждается Сзету-сыну-Нетуро.

Тишина.

Противник Сзета поднял руки и стянул тренировочную маску – душезаклятую жесткую сетку напротив лица с боковинами из какого-то странного блестящего белого материала, легкого, но достаточно прочного, чтобы выдержать удар мечом. Гонда-сын-Дариаса вытер ручьем стекавший по лицу пот и кивнул Сзету, затем повернулся и пошел убирать снаряжение на стойку.

И снова тишина. За поединком наблюдали двадцать аколитов и три полноправных шамана, но никто не заговорил. Гонда был монастырским мастером меча, вероятным претендентом на то, чтобы однажды взять в руки Клинок Чести.

За все пять сегодняшних схваток он не нанес Сзету ни единого удара.

Сзет медленно снял маску, подставив потное лицо прохладному воздуху. Гонда, похоже, не злился на него: здесь, в монастыре, люди действительно были другой породы, чем мелочные солдаты в покинутом Сзетом лагере. Меньше явных обид. Меньше жестокости. Но больше странной закулисной политики.

Меч упал со стойки, куда Гонда его положил. Гонда не стал поднимать клинок и покинул тренировочный зал. Его шаги гулко звучали в тишине. Как капли дождя по крыше.

Сзет аккуратно развесил свое снаряжение, чувствуя на себе взгляды других аколитов. Два года, проведенные здесь, пошли ему на пользу: в лагере редко выпадал трудный бой. Когда он прибыл сюда, ему потребовалось несколько недель, чтобы нанести хотя бы один удар кому-то из товарищей.

В сильном течении крепнет рыба. Сзет тихо стянул поддоспешник и передал аколиту постарше, отвечавшему сегодня за чистку снаряжения. В монастыре Позена ты исполнял тем больше обязанностей, чем больше ударов пропустил во время тренировки. Сзету не поручали подобных заданий уже больше года. Еще дольше он не плакал по ночам в подушку, тоскуя по матери.

Все снова шло правильно. Здесь не требовалось думать, можно было просто тренироваться. Сзету нравилось, насколько простой стала наконец его жизнь. Даже закулисная политика не имела значения, пока ты умело обращался с оружием.

А он только что доказал, что владеет мечом очень хорошо.

От одной из колонн выступил сам Позен. Как и все в помещении, Сзет поклонился. Он не знал, что носитель Чести наблюдал за поединком.

– Итак, звания мастера меча ныне удостоен ты, – проговорил пожилой шаман.

Сзет промолчал. Это было правдой.

– Меня впечатляет в тебе все, – сказал Позен, – за исключением провала по инозванию. Этот недостаток, Сзет, меня беспокоит.

Тоже правда. Он тренировался с Клинком: на их народ была возложена подготовка к вероятному возвращению Приносящих пустоту – и для защиты Правды в каждом монастыре требовалось несколько обученных связывателей потоков, на случай если носитель Чести падет в бою.

– Я подготовил для тебя задание на поиск, – произнес Позен. – Первую подсказку найдешь на вершине, шпиль седьмой. Иди.

Сзет опасался, что после завоевания звания ему придется вернуться в свои комнаты. Это означало бы размышления о собственных достижениях. Так быстро выданное новое поручение принесло облегчение.

Он приступил к нему тотчас.

«Шпиль седьмой» являлся загадкой. К счастью, Сзет знал таверну за пределами монастыря, в Мокдауне – небольшом городке на острове между реками. Таверна называлась «Шпиль первый». Он предположил, что седьмым будет седьмое здание на той же улице.

К сожалению, в том здании ничего не нашлось. Сзет стоял на крыше, скрестив руки на груди, пока недоумевающий домовладелец придерживал внизу приставную лестницу. Он еще раз обшарил крышу в поисках чего-нибудь хрустального: Позен любил душезаклинать в хрусталь. Ничего.

В конце концов Сзет спустился по лестнице. Деревянной, разумеется, как и выложенный бревнами тротуар. Тут и там попадались глиняные кирпичи, уподобленные камню, но не священные. Жители этой области поразительным образом научились соединять деревянные детали с помощью сочленений без гвоздей. На этом фоне глинобитные или возведенные из дерна домики родных краев Сзета выглядели ужасно примитивными.

Именно поэтому еще больше изумляло то, что местные жители использовали металлические дверные петли.

Сзет поблагодарил домовладельца – тучного мужчину, говорившего с почтением. Он носил цветовое пятно; здесь это делали, нашивая лоскуты на одежду. У него были красные на коленях. Как так вышло, что они не знали о правильном порядке вещей? Позен велел Сзету прекратить подобные разговоры, но, если бы сам Сзет заблуждался, он бы хотел, чтобы кто-то ему об этом сказал.

Получив дозволение идти, горожанин открыл дверь дома – со стальными петлями. Если дверь сломается, ему придется вызывать для починки аколита или отставного солдата: таких в городе было немало. В сущности, тут жили плотники, кузнецы и прочие лавочники. Многие мужчины и женщины побывали в солдатах или аколитах и вышли в отставку