Не тот Хагрид - Алексей Савчук

Дверь открылась прежде, чем отец успел постучать. На пороге стоял Артур Джайлз Уоллис, просто Гил или Арти, как звал его отец в неформальной обстановке. Одет был просто, но аккуратно — плотный шерстяной жилет поверх белой рубашки, тёмные брюки, начищенные ботинки. Выглядел как типичный магловский чиновник средней руки — солидный, респектабельный, надёжный. Увидев нас, он расплылся в искренней, радушной улыбке, которая совершенно преобразила его вечно усталое лицо.

— Роберт! А я как раз тебя вспоминал! — воскликнул он, протягивая руку для рукопожатия. — Думал, заглянешь на днях. И вот, наконец-то, решил своего «младшего егеря» в управу привести? Рад видеть, Рубеус! Заходите, чего на морозе-то стоять.

— Здравствуй, Арти, — ответил отец, крепко пожимая протянутую руку. — Да вот, решил, что пора парню ознакомиться с местом своей службы. А то числится в штате, а конторы своей и в глаза не видел.

Я знал, что мое «зачисление в штат» было скорее формальностью, уловкой, чтобы отцу получать дополнительную зарплату, чтобы на меня распространялись некоторые ведомственные льготы и защита, но Уоллис отнесся к этому с должным юмором и пониманием. Наличие мага в формальных подчиненных и так делает его жизнь гораздо легче. Что говорить, если тех же пожаров благодаря отцу и его коллегам в округе не случалось уже многие годы. То же самое и с эпидемиями домашних и лесных животных, с болезнями древесины и много чем еще, чего маги не допускают своими средствами.

— Правильно, правильно! — замахал он руками, отступая в сторону и приглашая нас внутрь широким жестом. — Пусть привыкает к бюрократии с младых ногтей. Проходите в кабинет, там камин топлен, тепло. Сейчас чаю поставлю.

Мы вошли в дом, и прежде чем мы успели сделать хоть шаг по чистому полу, Роберт произвел короткое, едва заметное движение палочкой, которую даже не вынул целиком из рукава. Я почувствовал, как по одежде пробегает теплая волна. Снег, налипший на полы наших курток и ботинки, мгновенно испарился, а сама одежда и обувь стали совершенно сухими, словно мы и не шли по заснеженной дороге. Легкое, почти небрежное проявление бытовой магии, которое, однако, всегда напоминало мне о том, насколько проще и удобнее мир, в котором я теперь жил.

Внутри управы было тепло, уютно, пахло дровами и чем-то сладким — может, печеньем или пирогом. Коридор был узким, с деревянными панелями на стенах, на которых висели старые карты местности и несколько семейных фотографий в рамках.

Уоллис провёл нас в кабинет — небольшую комнату с окном, выходящим в сад, со стеллажами вдоль стен, заполненными папками, журналами учёта, толстыми книгами в кожаных переплётах. Стол в центре был завален бумагами, аккуратно разложенными стопками. Камин действительно горел, языки пламени плясали, отбрасывая тёплый золотистый свет на каменный очаг.

— Располагайтесь, — кивнул хозяин на два кресла перед столом. — Сейчас вернусь с чаем.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой. Я услышал его шаги по коридору, звук открывающейся двери на кухню, звон посуды. Роберт сел в одно из кресел, я устроился во втором — глубоком, мягком, обитом потёртым коричневым бархатом. Огонь в камине потрескивал успокаивающе, от него шло приятное тепло, которое быстро согревало замёрзшие на морозе руки и лицо.

Отец оглядел кабинет внимательным взглядом — привычка, выработанная годами работы. Замечал детали, которые могли сказать о хозяине что-то важное. Папки с надписями на корешках: "Лесной фонд", "Отчёты за 1930", "Карты землепользования". Календарь на стене с отмеченными датами. Фотография на столе — Уоллис с женой и двумя взрослыми дочерьми, судя по возрасту людей на снимке.

Артур вернулся минут через пять с подносом, на котором стояли три чашки, заварочный чайник, сахарница и тарелка с печеньем. Расставил всё на краю стола, освобождённом от бумаг, разлил чай — крепкий, тёмный, ароматный.

— Угощайтесь, — предложил он, придвигая тарелку с печеньем ближе ко мне. — Жена напекла вчера, овсяное с изюмом.

Я взял одно печенье, откусил — действительно вкусное, рассыпчатое, сладкое. Уоллис уселся в своё кресло за столом, отхлебнул чаю, посмотрел на отца выжидающе.

— Ну что, Роберт, — начал сквиб деловито, доставая из ящика стола блокнот и карандаш. — Какие вопросы привели тебя в такой холод? Проблемы с браконьерами? Или границы участков снова кто-то нарушает?

— И то, и другое, — кивнул отец, доставая собственный блокнот — тот самый, в котором записывал мои показания. — Начнём с отчётности. Мне нужно сверить данные за последний квартал. У тебя есть копии документов, которые ты отправлял в управление?

Разговор потёк размеренно, обстоятельно, наполненный терминами, цифрами, названиями участков и фамилиями нарушителей. Уоллис открывал одну папку за другой, доставал листы с печатями и подписями, показывал отцу, объяснял детали. Роберт слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, записывал что-то в блокнот.

Я сидел тихо, допивая чай маленькими глотками и изображая скуку. Это было нетрудно — разговор действительно был нудным для ребёнка, лишённым какого-либо интереса. Цифры, даты, названия законов, статьи кодексов. Вопросы вырубки, распределение делянок, несанкционированный вывоз сухостоя и валежника, охота в неположенных для этого местах. Зевнул пару раз, заёрзал на кресле, посмотрел в окно на заснеженный сад.

Уоллис посмотрел на меня, улыбнулся понимающе.

— Скучно, Рубеус? — спросил он с сочувствием. — Взрослые дела не самое увлекательное зрелище для мальчишки твоего возраста. Если хочешь, можешь пройти на кухню, там книги на полке есть. Или поиграй с кошкой, она где-то в доме бродит.

Я покачал головой.

— Нет, спасибо, мистер Уоллис, — ответил я вежливо. — Посижу здесь. Мне тепло у камина, не хочется уходить.

Сквиб кивнул, не настаивая, и вернулся к разговору с отцом. Обсуждение продолжилось ещё минут двадцать — может, полчаса. Я потерял счёт времени, погрузившись в полудрёму от тепла камина и монотонности голосов.

Наконец Роберт закрыл блокнот, откинулся на спинку кресла.

— Хорошо, — сказал он удовлетворённо. — С рабочими вопросами разобрались. Спасибо, Артур, ты очень помог, как всегда.

— Да не за что, — отмахнулся Уоллис. — Работа такая, документы вести. Привык уже. Ещё что-то нужно?

Отец помолчал, будто раздумывая, стоит ли заводить следующую тему. Потом налил себе ещё чаю из заварника, отпил, поставил чашку на блюдце с лёгким звоном.

— Есть кое-что, — произнёс волшебник медленно, словно нехотя. — Не совсем по работе, скорее личное. Можно задать пару вопросов?

Уоллис приподнял брови с любопытством, но кивнул.

— Конечно, спрашивай. Что за вопросы?

Роберт оглянулся на меня, словно проверяя, слушаю ли я. Я продолжал смотреть в окно, изображая отсутствие интереса, хотя внутри напрягся, готовясь впитывать каждое слово предстоящего разговора.

— Дело в том, — начал отец осторожно, подбирая формулировки, —