1910-я параллель: Охотники на попаданцев - Игорь Валерьевич Осипов

знатного человека уже стала ниже тех потерь, что были принесены на алтарь безмолвия. Если бы его превосходительство не решило молчать, а поделился хотя бы со мной, многое можно было бы предотвратить. Потому что терроризм — не та вещь, с которой нужно договариваться.

Тщательно выкрашенные в серую краску створки приближались под звук моего тяжёлого дыхания и скрипа гравия под толстой подошвой кирасирских ботинок. Завод хранил молчание, не было слышно ни человеческих голосов, ни звуков рабочих инструментов или станков. Он словно вымер.

Подойдя к воротинам, я с силой постучал в них кулаком. От каждого удара тонкий метал с лязгом начинал ходить волнами, а цепи и замок на запоре громыхать.

— Именем его Императорского Величества приказываю открыть!

В ответ была тишина.

— Ну, сучата, сами напросились.

Я развернулся и выцепил глазами членов моей команды. Сашка, сидя на корточках, быстро менял ленту в ранце от картечницы, а рядом с ним стояла раскрасневшаяся Настя, бросающая взгляды на такого же рыжего, как и она сама, паренька, стоящего в оцеплении улиц. Полуротный матом разогнал всех кирасир по своим позициям, еле оторвав целительницу от братишки. Рядом с Никитиным была и мертвенно-бледная Аннушка, тоже засунутая в свою бело-голубую механическую броню, и прижимающая что-то к груди ладонями, наверное, распятие. Провидице не след было сюда приходить, но раз пришла, то грех не воспользоваться её умениями. Она уже не раз доказала, что видениям можно доверять.

Я быстро подошёл к троице.

— Сашка, идёшь позади на три десятка шагов, а в случае непредвиденности создаёшь заградительный огонь, давая мне возможность сбежать или занять нужную позицию.

Парень бросил взгляд на вход в завод, коротко кивнул и лязгнул крышкой картечницы, а после выпрямился и закинул ранец с патронами на плечо.

— Настя, будь в готовности, если кого ранят. Анна, сейчас попробуйте поглядеть в будущее, что оно нам сулит.

Девушка поглядела на меня глаза, наполненными какой-то растерянности, а потом медленно ответила.

— Я с утра молюсь только о том, чтоб ангел успел к началу ада.

* * *

Анна глядела на Евгения Тимофеевича..

Тернский, не поняв этих слов, нахмурился, несколько мгновений глядел на провидицу, а потом повернулся и пошёл к растаявшим от неимоверного жара воротам, петли которых до сих пор держали комки металла, а вокруг кипел ад.

Видение того, что могло случиться выдёргивало из ноосферы вероятность бытия. Камни оплавились, как воск, а на них самих остались чернеть человеческие тени. Кирасиры в раскалённых докрасна механических доспехах, с воплем пытались закрыть лица обугленными пальцами. Они так и застыли в этом положении, дымясь отвратительной вонючей гарью, несущей запах палёного человеческого мяса. Трава и листва в единый миг стали белым пеплом, медленно отрывающимся от земли и поднимающимся к небу. Деревья полыхали огненными кронами. Горели дома вместе с их обитателями. Над заводом ревел огненный вихрь, в котором угадывались черты какого-то существа, похожего на дракона.

Охваченный пламенем Тернский, набирая ход, шёл к пустому проёму, а потом с разбегу ударил ногой туда, где должны быть створки. Он прикрылся потёкшим от жара щитом и шёл к самому основанию вихря, где стояла едва заметная фигурка, похожая на не до конца кремированный труп. Мертвец поднял руку с зажатым в ней предметом.

— Ещё один шаг, и дух огня, вскормленный пудом чистейшего теплорода, сожжёт всё живое в пределах трёх вёрст, — громко произнёс кремированный мертвец.

— Так я и поверил, — зло ответил Тернский и подняв раскалённый от жара ствол разорванного обреза, выстрелил пепельному скелету в ногу, сделал шаг и несильно ударил того коленом. Когда человек упал, коллежский асессор наступил на сломавшуюся под тяжестью кирасы руку.

— Всё равно единство вас всех поимеет! — прокричал распадающийся на смешанные с золой остатки сожжённых костей пришлый, а из огненного вихря на землю опустился сотканный из языков огня и брызг металла дракон. Громадные крылья твари расправились, задев забор. Ярко вспыхнула и тут же испарилась подобно перегоревшей нити в электрической лампе колючая проволока. Словно вулканическая лава потёк кирпич. Дракон и Тернский встретились взглядами, а потом чудовище подалось вперед, и сомкнуло челюсти на человеке, спрятанном в полыхающую кирасу.

— Верь ему! — закричала, надрывая ослабший, рвущийся из опалённых лёгких, голос Аннушка. Она верила, что ангел уже близко. Она не знала, кто он, но его сияние уже маячило на грани восприятия.

— Ещё один шаг, и дух огня, вскормленный пудом чистейшего теплорода, сожжёт всё живое в пределах трёх вёрст, — громко произнёс немолодой, убелённый сединой человек, одетый в безликую робу. Он глядел на возвышающегося над ним Тернского с мрачной решимостью в глазах. В проём выбитых ворот с не меньшим напряжением всматривались кирасиры, иные даже старались не дышать. Стоящий неподалёку полуротный вздрогнул, когда Анна набрала в лёгкие воздух и закричала.

— Верь ему!

Тернский поднял руку с обрезом, замер на мгновение, а потом опустил оружие. Будущее сменилось другим, тем, в котором не было выстрела и упавшего пришлого, будущее в котором город не горел, как Помпеи у подножья Везувия. Будущее, в котором ещё был шанс успеть.

— Чего вы хотите?

— Мы хотим, чтоб вы нас оставили в покое, — ответил человек, держа на уровне лица кулак с зажатым в ней каким-то прибором.

— Неверно! — прокричал коллежский асессор в ответ, — Вы пришли к нам без спросу. Убиваете людей, призываете адских тварей, крадёте наше достояние, а теперь приказываете вас не трогать⁈

— Вы низшие существа, — произнёс человек, глядя на Тернского, но не видя его. Он смотрел в пустоту перед собой и читал заученный текст. — Вы обречены на вымирание. Единство займёт ваше место.

— И ты готов пожертвовать жизнью ради этого?

— Единство всё равно вас поимеет, — ответил ровным голосом человек. Он выглядел уставшим, как актёр крепостного театра после сотого представления подряд. Ему было всё равно, умрёт ли он.

— Вам некуда бежать, — процедил Тернский, — только в ваши мир, но мы будем готовы к войне. Мы уже предупреждены, а значит, вооружены.

— Эта война сожрёт вас, — ответил пришлый, а потом улыбнулся. По крыше одного из заводов побежал парень в робе. Он то нагибался, замерев на мгновение, то снова бросался вперёд. С очередной остановкой пришлый подцепил пальцами тонкий чёрный шнур, похожий на тоководную жилу, и побежал вдоль него, словно ища обрыв.

— Огонь! — закричал полуротный.

Стоящие на подходе к заводу